Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова

— Пешком? — разворачиваюсь и с вызовом смотрю на него.

— Ну почему же пешком? — усмехается он, отстраняет меня и спрыгивает в грязь.

Не проходит и секунды, как пространство вокруг вздрагивает от волны чистой концентрированной магии.

Я знаю, что это значит.

Тело Эрика охватывает тёмное, почти чёрное пламя. Совсем рядом со мной раздаётся оглушительный хруст, треск рвущейся ткани и растягивающихся суставов. А уже через мгновение вместо человека передо мной стоит огромный зверь.

Его чёрная чешуя поглощает редкий солнечный свет. Огромные сложенные крылья вызывают восхищение, вдоль гребня под кожей пульсируют настоящие золотые искры.

Выпуклые тёмные глаза с вертикальным зрачком не мигая смотрят на меня.

Дракон медленно, подчёркнуто осторожно опускается на брюхо прямо в грязь, прижимает мощное крыло к земле, образуя удобную ступень.

Дракон Эрика склоняет передо мной огромную голову, из его груди рвётся низкое, глухое рокотание, в котором я угадываю просьба.

— Это только ради ребёнка, — уговариваю себя.

Глава 45

Глава 45

Не могу поверить, что я решилась на это!

Села на дракона Эрика!

Сумасшедшая!

Ну ладно я, но Эрик!

Пока мы были женаты, ему ни разу в голову не пришла мысль показать мне свою вторую ипостась или предложить покатать меня на драконе.

А я до ужаса боялась попросить об этом мужа. Мне казалось, раз он не предлагает сам, значит, для него это неприемлемо.

Теперь же, как только я оказываюсь рядом с драконом, огромная лапа с ужасающими чёрными когтями аккуратно, с невероятной, нечеловеческой трепетностью подхватывает меня, приподнимает над землёй и сажает на шею.

Я не успеваю испугаться или передумать, как дракон отталкивается от земли и расправляет мощные крылья.

Воздух выбивает из лёгких, когда земля стремительно ухает вниз.

Мы взмываем выше деревьев, прорезая сырые тучи.

Меня обдаёт ледяным ветром и согревает жаром тела дракона. Следом меня захлёстывает дикая смесь чувств.

Восторг от полёта заставляет моё сердце биться чаще. Внизу простираются бескрайние зелёные леса и серебряная лента реки.

О боги, как же хорошо!

На мгновение мне кажется, что я в абсолютной безопасности. Я счастлива и хочу, чтобы так было всегда! В груди разливается глупое отчаянно тепло…

Идиотка!

Следом за восторгом приходит горькая, отравляющая тяжесть.

Он променял меня на мою смазливую подругу. Собрался запереть в монастыре! Или сделать нянькой при своём бастарде!

«Нет, я больше не верю тебе, Эрик, — повторяю себе снова и снова, глядя на приближающиеся хрустальные шпили своего замка. — Я больше тебя не люблю. Всё это ненастоящее. Да, это просто восторг от полёта. Не больше».

Как только мои ноги касаются каменных плит замкового балкона, я заставляю себя выше задрать подбородок.

Магический вихрь пепла и обжигающего жара на миг скрывает огромную чёрную тушу, а через секунду вместо зверя уже стоит Эрик.

Он прожигает меня внимательным пронзительным взглядом. Но я не поддамся на это.

— Ника… — начинает он, делая шаг ко мне.

— Не подходи, — отрезаю я и иду к высокой стеклянной двери, чтобы скрыться внутри.

Я не хочу его видеть. Не хочу слышать его голос, который теперь звучит так обманчиво и мягко. Я вихрем взлетаю по знакомой с детства лестнице в свою старую комнату, захлопываю тяжёлую дубовую дверь и проворачиваю ключ в замке.

Лишь оказавшись в полной тишине, я прижимаюсь спиной к тёплому выщербленному дереву и судорожно вздыхаю.

О боги, что же мне делать?

Как быть?

Сдаться?

Ну уж нет! Роберт пожертвовал ради меня всем!

Я подхватываю мятый, измазанный в грязи подол и подхожу к секретеру. Достаю чистый лист с фамильным гербом и магическое перо.

Сажусь составлять прошение императору. Он должен помочь Роберту! Он просто обязан! Роберт служил ему верой и правдой столько лет, возглавлял самое сложное отделение тайной полиции и…

Раздаётся стук в дверь.

Сначала тихий, но настойчивый, но чем дольше я тяну с ответом, тем стук становится всё громче и яростнее. Пока дверь не распахивается сама.

Я вскакиваю с места.

На пороге замирает Эрик. Ну конечно, кто же ещё⁈

В руках он держит поднос с дымящимися тарелками, чайником с ароматным чаем и свежим хлебом.

— Ты не имеешь права врываться сюда! — я резко поднимаюсь с кресла, обнимая руками свой округлившийся живот. — Я запрещаю тебе!

— Тебе нужно поесть, Ника, — спокойно говорит он, стряхивая на пол мои письма, и ставит поднос на стол. — Ты ничего не ела с самого трактира.

— Мне не нужна твоя забота! — мой голос дрожит от ярости. — Я требую, чтобы ты оставил меня в покое! Убирайтесь обратно в столицу! Женись или просто развлекайся с Этерией, мне всё равно! Просто не трогай меня. Никогда больше!

Эрик замирает напротив меня.

Его лицо каменеет, а в глубине тёмных глаз вспыхивает опасный, дикий огонёк драконьей ярости.

На секунду мне становится страшно. Я отшатываюсь.

А Эрик закрывает глаза, делает глубокий вдох и сжимает кулаки до хруста.

А когда он снова смотрит на меня, в его глазах отражается только низко нависшее серое небо и вселенская печаль.

— Я уже сказал тебе, что с Этерией покончено.

— Мне плевать, — нетерпеливо передёргиваю плечами.

— Не думаю, — отвечает он, но тут же переводит тему. — Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Император не просто так назначил меня твоим опекуном.

— Раз так, — я подхожу ближе, запрокидывая голову, чтобы посмотреть ему в лицо, — сделай кое-что для меня.

— И чего же ты хочешь? — его взгляд становится тёмным, опасным, с искрами давно угасшей страсти.

— Выбей для меня аудиенцию у императора Максимилиана! Я должна лично рассказать ему о Роберте, защитить честное имя мужа и вызволить его из Каростана! Сделай это, если действительно сожалеешь о том, что совершил!

В комнате повисает напряжённое молчание.

В первую секунду мне кажется, что Эрик не стерпит подобного. Вот сейчас он замахнётся и влепит мне пощёчину.

Но проходит минута, потом другая. А он всё также стоит передо мной, судорожно сжимая и разжимая кулаки.

В его бездонных, почти чёрных глазах пульсирует зрачок. Он то вытягивается в острый росчерк, то округляется, поглощая радужку.

Я вижу, как в его взгляде плещется едва сдерживаемая ярость, но есть в нём и что-то болезненно тоскливое, что-то беззащитное и нежное.

Генерал ван Дерден переводит взгляд на