Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

Эдди посмотрел мне в глаза, и его губы шевельнулись, сложившись в нечто неуловимое – не слова, но и не улыбку. Он лежал на боку, подложив руку под голову. На запястье, прикрытые изящной чернильной надписью, виднелись голубоватые вены. Я заметила эту татуировку в бассейне, а сейчас смогла прочитать: «Валери Валери Валери» бесконечной цепочкой. Эдди поднял руку, наблюдая за моим взглядом, скользнувшим вслед за запястьем, и мягко убрал с моего лба челку, отчего по телу морзянкой пробежали фейерверки. Каждая клеточка реагировала на прикосновение. Я закрыла глаза.

– Помнишь, как мы поцеловались? – тихо спросила я. Слова упали тяжелым камнем. Приоткрыв глаза, я увидела, что он улыбается. Едва заметно, почти одним только взглядом.

Его кончики пальцев скользнули по изгибу щеки.

– Хороший поцелуй был.

Дыхание перехватило.

– Да?

Он провел подушечкой большого пальцам по моим губам – едва ощутимо, но в низу живота затянуло.

– Годами о нем думал.

– Ври больше.

– Не, серьезно, – усмехнулся он. – Как часто самая красивая девчонка в твоей жизни предлагает поцеловаться?

Нас разделяло всего несколько сантиметров, и последние слова коснулись моих губ порывом теплого воздуха. Я подалась навстречу, прижимаясь к нему. Его ладонь легла мне на пояс легко и непринужденно, будто там ей было самое место. На мгновение наши губы соприкоснулись – и тут же мы отпрянули, словно поцелуй принес с собой разряд электричества. Взгляд Эдди скользил по моему лицу.

«Мы все-таки решимся? Не остановимся?»

Я кивнула.

В этот раз поцелуй вышел уверенным. Я втянула носом воздух, вдыхая его запах, наслаждаясь вкусом губ. Десять лет назад поцелуй с Эдди потряс меня до глубины души. Возможно, потому, что до этого я не целовалась с человеком, который мне искренне нравился. Но прошло десять лет, я успела перецеловать много людей, а потому знала – этот поцелуй и правда особенный.

Эдди отзывался на мое нетерпение всем телом. Скользнув рукой по челюсти к шее, он прикусил мои губы, нежно скользнул языком в рот, а потом подался навстречу бедрами, и мой тихий вздох перешел в стон.

В следующую секунду он уже нависал сверху, уверенно удерживая за бедра и вжимаясь всем телом в мягкость у меня между ног, целуя глубже и жарче – так, как я хотела. Мои пальцы путались у него в волосах, затем скользнули ниже, царапая спину, а он сжимал мои бедра и постепенно сдвигался вверх. Я застонала от неожиданности и удовольствия, когда его ладонь забралась под футболку, проходясь по нежной светлой коже. Как и десять лет назад, воздух между нами пылал. И снова я задавалась тем же вопросом: «Сколько же ты об этом мечтал?»

Я подалась ему навстречу, раскрываясь, словно бутон, тянущий лепестки к солнцу. Стиснула пальцами простыню, когда одна его ладонь поднялась по моему животу к груди, а вторая пробралась под резинку трусиков.

На мгновение Эдди оторвался от моих губ.

– Черт, – прорычал он. Настолько удивился, как сильно я хочу его?

Он прижался к моему лбу своим. Его член пульсировал у моего бедра, дыхание сбивалось. Наклонившись, он прижался губами к моему уху.

– Лучше, – выдавил он, поверхностно глотая воздух, – не стоит.

Меня будто водой из ведра окатили.

Я крепко зажмурилась.

– Точно.

Неужели я неправильно его поняла?

Какая разница. Сейчас недомолвок не осталось.

Все, что было между нами, осталось в прошлом. И как внезапно все кончилось тогда – заканчивалось сейчас точно так же.

Мы не подходили друг другу.

У него была дочь, а у меня – клоунская лампа.

19. Парковка

Если бы за противоречивые сигналы давали медали, Эдгардо Родригес стал бы двукратным олимпийским чемпионом.

Его будильник прозвенел в какую-то несусветную рань, вырвав меня из глубин сна. Оказывается, уснула я на спине, придавленная Эдди, который разметал по мне свои длинные потные конечности. Лицом он утыкался мне в шею, щекоча мерным дыханием ключицы, а одной рукой нежно удерживал за бедро.

Я отказывалась шевелиться. Отказывалась возвращаться в реальность. Лучше бы так и лежала в его объятиях, пока бы не срослась с одеялом.

Закрыв глаза под безумные вопли будильника, я попыталась запечатлеть момент в памяти, пока он не закончился. Тогда-то я и ощутила прикосновения.

Его большой палец, чертов палец, медленно поглаживал кожу там, где кость бедра переходила во впадинку.

Мы оба притворялись спящими. От осознания я чуть не скончалась на месте. Обвела комнату взглядом, сохраняя полную неподвижность, но увидела только кудрявую макушку Эдди, наши запутавшиеся в одеяле ноги и жуткие березовые обои. Любое движение могло оборвать это мгновение – последние остатки событий вчерашнего вечера, стремительно тающие на фоне светлеющего неба.

Будильник замолчал сам собой, и Эдди завозился, медленно поворачиваясь, пока не уткнулся губами и носом мне в шею. Я буквально чувствовала, как по коже бегут мурашки. Зажмурилась, когда он приподнялся на руке, отстранившись.

– Дель. – Сон добавил его низкому голосу хрипотцы. – Просыпайся.

Я открыла глаза – и столкнулась с ним взглядом. Он нависал надо мной, упершись ладонью в постель.

«Поцелуй меня, – взмолилась я мысленно. – Пожалуйста, поцелуй».

– Пятнадцать минут восьмого. – Он убрал с моего лица волосы. – Мне нужно отвести Валери к врачу.

– Хорошо, – прошептала я.

– Прости, – нервно сказал он, садясь на кровати. – Я знаю, что еще рано.

– Да ничего. – Я прижала ладони к глазам. – Я все понимаю.

Мы почистили зубы в секс-ванной, потом неуклюже натянули несвежую одежду и выбрались в вестибюль.

– Доброе утро, – пропела Джин. Она стояла на стремянке с повязанной вокруг головы фиолетовой банданой и перьевой метелкой стряхивала пыль с марокканского фонаря. – Как спали, цыплятки?

– Как дохлые лоси, – пошутила я.

Она в ужасе уставилась на меня, а потом расхохоталась.

– Ох, господи! Номер Большого Джона, конечно! – Она перекрестилась. – Чтоб тому ублюдку, который его убил, в аду гнить.

Мы с Эдди в ужасе переглянулись. Я чуть не отступила: впервые с прошлой ночи мы смотрели друг другу прямо в глаза.

«Убили?» – одними губами произнес Эдди.

«В той комнате?» – точно так же ответила я.

Он округлил глаза.

«В ванной».

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– Итак… – Джин с натужным звуком слезла со стремянки. – Что хотите на завтрак? Могу предложить печенье «Старый свет» и чилийскую овсянку.

Мы вышли в пасмурное туманное утро и направились к машине Сайруса. Эдди грыз печенье, я попивала кофе, на вкус напоминающий пепельницу.

– Больше похоже на черствую булку. Хочешь? – Эдди протянул мне