За зеркалом - Алёна Шахнина

Я влетела в дом и сразу подошла к зеркалу. Перевела дыхание и дождалась, пока появится Ваня.

— Ты наврал мне! — зашипела я. — Это другое заклинание!

— Оно тоже может сработать, — тихо ответил Ваня.

— Сработать?! На изгнание?! Ты хотел, чтобы я убила тебя своими руками!! Какого черта это вообще делает в моем доме?!

— Елена сохранила на случай, если со временем я стану злым. Такое тоже может быть, — пояснил он.

— И что? Ты стал злым? Ты стал идиотом! — кричала я.

— Саш, это единственный выход, — сказал он грустным голосом. — Сделай это и всё закончится. Ты не пострадаешь, я уйду.

Тяжело дыша, и не сводя взгляд с его глаз, я достала листок с заклинанием. И сразу, не давая себя остановить, начала рвать его на мелкие кусочки. Ваня качал головой, смотря на то, как я уничтожаю его погибель. Но этого мне было мало. Я открыла входную дверь и вытащила руку с обрывками. Ветер подхватил кусочки и понес прочь от моего дома.

— Я бы убила тебя и даже не узнала об этом! Ты вообще понимаешь, к чему меня толкал? — ещё злилась я.

— Я толкал тебя к спасению, глупая! — крикнул Ваня.

— Да пошел ты со своим спасением, — зарычала я, подошла к зеркалу, сняла его с крючка и швырнула на пол.

Зеркало с грохотом рухнуло на паркет, но не разбилось. Я прошла мимо и сразу нырнула на чердак. Все, что копилось эти дни, вырывалось наружу, и я хотела просто выплакать это. Оставить здесь, где я могу побыть одна.

Я плакала по рухнувшей надежде, от страха того, что могло бы случиться. От борьбы за спасение того, кто не хочет быть спасенным. Я не знала, что делать дальше, в какую сторону двигаться, чтобы вытащить его. Мне нужно как-то снова вернуться в прошлое, попробовать увидеть что-нибудь ещё, но это было слишком тяжело. В своих видениях я была Татьяной, и я чувствовала его любовь к ней. Знала, что он смотрит не на меня, а на мою бабушку.

Вытерев лицо, я вернулась вниз. Потеряла день на пустую поездку, а завтра уже на работу. И снова два дня ждать выходных, чтобы продолжить поиск.

Совершенно опустошенная, я села за туалетный столик и положила голову на руку.

— Саш, давай поговорим нормально, — тихо сказал Ваня над моей головой.

— Давай, — прошептала я.

— Я против того, чтобы ты занималась этим не только потому, что боюсь за тебя. Я не хочу уходить. Впервые за все годы я хочу остаться здесь.

— Но зачем? Это же не жизнь.

— Я уже не помню, что такое жизнь. Для меня это быть рядом с тем, кто дорог. И сейчас, спустя сто тридцать пять лет, я впервые начал жить.

Я подняла голову и посмотрела в его грустные глаза.

— Я покажу тебе, — сказал он. — Встань спиной к зеркалу и закрой глаза.

Я покорно поднялась со стула и повернулась спиной к туалетному столику. Замерла в ожидании.

— Закрой глаза и не смотри. Только чувствуй.

Я закрыла глаза и сначала почувствовала тепло перед собой. Сердце забилось сильнее, но я не двигалась. Вросла пятками в пол в предвкушении.

Теплое облако оказалось совсем рядом со мной. Потом оно медленной волной прошлось по щеке, и я невольно ахнула. Хотела открыть глаза и посмотреть, но боялась спугнуть этот миг, это невероятное чувство невесомости.

Тепло коснулось моей ладони, и я машинально сжала пальцы, но они схватили только воздух, и я разжала руку.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Ваня.

— Да, — прошептала я и сглотнула. — Не останавливайся…

Он снова провел по щеке, и тепло замерло на коже лица. Внутри защемило так сильно, что я перестала дышать. И он коснулся губ. Легко, словно пощекотало перышком, но кожа покрылась мурашками.

— Не прогоняй меня, пожалуйста, — прошептал он. — Я хочу остаться с тобой.

— Ваня… Но как мы… Я же состарюсь и умру. А ты останешься совсем один.

— Пусть. Ради этих счастливых лет я готов, — сказал он и снова коснулся губ.

И этот нереальный, несуществующий поцелуй был самым чувственным, самым приятным в жизни. Я утонула в нем, погрузилась с головой и растворилась, как сладкая вата в воде. Казалось, что у меня больше нет тела. И меня больше нет.

— Я не прошу ничего, — так же тихо сказал он. — Я знаю, что ты заслуживаешь нормальных, живых отношений. Но позволь мне просто быть рядом. Просто смотреть на тебя, на твоих детей, на твою жизнь.

— Если ты будешь рядом, я не смогу…

— Сможешь, когда поймешь, что я всего лишь лицо в зеркале. А я не буду мешать тебе. Обещаю.

— А если… дом заберут? — спросила я, продолжая ощущать тепло на руке, щеке и возле губ.

— Значит, все решится само.

Я вздохнула и открыла глаза. Повернулась лицом к зеркалу и увидела, что Ваня стоит позади меня.

— Нет, — твердо сказала я. — Это не выход. Я отправлю тебя назад, и ты появишься в своем времени. Про меня ты даже не вспомнишь.

— Но я не хочу забывать тебя, — сказал он, и я видела в зеркале, как его руки обнимают меня за плечи.

— Ты ставишь мне сложный выбор. Все эти проклятия… Я не просто так увидела тот сон с Татьяной. Я могу не дожить до зимы, и что тогда будет с тобой?

Он смотрел на меня через зеркало и по его глазам я видела, что он понимает.

— Мы должны разорвать проклятие. Спасти нас обоих. Даже если это означает больше никогда не увидеться.

— Давай подумаем об этом завтра? У тебя ещё остались страшные фильмы про призраков?

— Остались, — улыбнулась я.

Я знала, что завтра придется принимать решение, искать какой-то выход. Но сегодня… сегодня мы просто смотрели кино. Перед зеркалом. Вместе.

Глава № 22

Рабочие дни прошли на автомате, уже по отлаженной, привычной схеме, за исключением одного маленького, но важного дополнения: нежного взгляда из зеркала. Он провожал и встречал меня, а перед сном мы долго разговаривали ни о чем и обо всем сразу. Я рассказывала о современном мире, Ваня — о своей жизни. Это была та идиллия, которая мешала принять важное решение: оставить, как есть или продолжить борьбу.

Оба дня я не виделась с Никитой. Он прислал сообщение, что уезжает с родителями за город, где не ловит связь и позвонит, как только вернется. Этому факту я не огорчилась, но в этой проблеме приняла четкое и точное решение, что мы расстанемся. Я