Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Следствие признало, что ты не виноват.

— Следствие — да.

— А ты?

Он посмотрел мне в глаза.

— Я сел за руль. Я решил ехать. Я не справился с машиной. Какая разница, было ли на асфальте достаточно льда для прекращения дела?

— Большая.

— Для суда.

— Для человека тоже.

— Нет.

В его голосе впервые появилась жёсткость.

— Я должен был сказать: остаёмся. Дочь устала, погода плохая. Я видел прогноз. Но хотел домой, потому что утром была встреча.

— Ты не мог знать.

— Мог.

— Ты наказываешь себя четыре года.

— Имею право.

— А жить имеешь?

Он усмехнулся без радости.

— Именно этим я и занимаюсь.

Я протянула руку через стол.

Он посмотрел на неё, но не коснулся.

— Я не боюсь тебя, — сказала я.

— А должна?

— Нет.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что Роман хочет, чтобы я боялась.

— Возможно, в этот раз он прав.

Я убрала руку.

— Почему?

— Я не тот человек, рядом с которым стоит начинать новую жизнь.

— Решать мне.

— У тебя дети.

— Именно поэтому я умею отличать опасность от боли.

— Не уверен.

— А я уверена.

Артём впервые взял чашку, но пить не стал.

— Когда я тебя поцеловала, ты остановился, потому что думал обо мне. Когда Роман вошёл в ярость, ты не ударил его. Ночью проверял окна для Миши, хотя мог сказать, что это глупый страх. Ты не опасен моим детям.

— Ты знаешь меня меньше месяца.

— Иногда человек показывает себя за одну минуту. Иногда за пять лет не показывает ничего настоящего.

Он опустил глаза.

— Вера, я не знаю, смогу ли…

— Что?

— Быть рядом с детьми.

— Я не прошу становиться им отцом.

— Не сейчас.

— Никогда, если не захочешь.

— Ты не понимаешь. Когда Миша закричал ночью, я на секунду услышал свою дочь.

Его голос сломался.

Совсем немного.

Но я почувствовала эту трещину.

— Я почти ушёл, — продолжил он. — Не потому, что не хотел помочь. Потому что не мог дышать.

— Но остался.

— Да.

— Почему?

Артём наконец коснулся моей руки.

— Потому что ты попросила.

Мы сидели так несколько секунд.

Не любовники.

Не спаситель и спасённая.

Два человека, каждый из которых нёс внутри комнату, куда боялся входить.

— Роман хочет оформить детям паспорта, — сказала я.

Артём сразу поднял голову.

— Для поездки?

— Не знаю. Валерия видела фотографии и документы.

— Установи запрет на выезд.

— Адвокат занимается.

— Он может увезти их до оформления запрета?

— Может попытаться.

— Тогда не оставляй детей с ним.

— Есть решение суда.

— После того, что было в доме?

— Мы будем просить изменить порядок.

Артём сжал мою руку.

— Чего ты хочешь от меня?

— Ничего.

— Неправда.

Я закрыла глаза.

— Хочу, чтобы ты не исчез.

Он молчал.

— Но не могу обещать, что рядом со мной будет безопасно, — продолжила я. — Роман уже изучает тебя. Найдёт работу, родственников, долги. Всё, что можно сломать.

— Он уже нашёл главное.

— Аварию?

— Да.

— И?

— Она и без него ломает меня каждый день.

— Тогда ему нечего у тебя отнимать.

Артём посмотрел на наши соединённые руки.

— Есть.

— Что?

— Возможность снова к кому-то привязаться.

Я почувствовала, как сердце ударилось сильнее.

— Он не может её отнять.

— Может, если причинит вред тебе или детям из-за меня.

— Это будет его выбор. Не твоя вина.

Я узнала в собственных словах то, чему меня учили последние месяцы.

Не присваивать чужую вину.

Артём встал.

Несколько секунд я думала, что он уходит.

Но он обошёл стол и остановился рядом.

— Пойдём.

— Куда?

— Заберём детей из сада. Потом поедете к своей матери.

— А ты?

— Проверю окна в её доме.

— Она живёт на четвёртом этаже.

— Значит, проверю дверь.

Я поднялась.

— Тамара Леонидовна сказала, что юридически удобнее было бы прекратить с тобой общаться.

— Умная женщина.

— А потом сказала, что это будет капитуляция.

Артём впервые за весь разговор улыбнулся.

— Ещё умнее, чем я думал.

На улице он взял меня за руку.

Не спрятал этот жест.

Не посмотрел, есть ли рядом фотограф.

Просто взял.

Я поняла, что Роман обязательно узнает.

Возможно, сегодня же.

Странно, но впервые эта мысль не заставила меня отпустить.

У детского сада стояла машина Романа.

Я увидела её сразу.

— Он не должен сегодня забирать детей, — сказала я.

Артём припарковался через дорогу.

Мы вошли в здание.

Воспитательница вышла в коридор.

— Вера Андреевна, дети уже ушли.

Я остановилась.

— С кем?

Её лицо изменилось.

— С бабушкой.

— С моей мамой?

— С Лидией Сергеевной.

Матерью Романа.

— Кто разрешил?

— У нас в анкете указано, что она может забирать детей.

Старую анкету мы заполняли два года назад.

Я забыла удалить её имя.

— Когда они ушли?

— Минут пятнадцать назад.

Я набрала Лидию Сергеевну.

Она не ответила.

Роман тоже.

— Камеры есть? —