Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

Один маленький, с жёлтой дверью.

Второй огромный, с чёрной крышей.

Между ними стояли две детские фигурки.

Возле большого дома был нарисован отец.

Возле маленького — я.

А посередине, между домами, чёрным карандашом была проведена толстая линия.

— Что это? — спросила я.

Миша посмотрел на рисунок.

— Забор.

— Почему?

— Чтобы папа не забрал нас, когда ты спишь.

Я прижала его к себе.

За стеклом стоял Роман.

Он услышал.

Я увидела по его лицу.

На секунду в нём появилась боль.

Настоящая.

Но затем Павел что-то сказал ему, и лицо снова закрылось.

Лидия Сергеевна отвернулась.

Мы забрали вещи и вышли.

У машины нас догнал Роман.

— Мне нужно поговорить с детьми.

— Не сейчас.

— Я их отец.

— Они устали.

— Пять минут.

Миша спрятался за меня.

Соня смотрела в землю.

— Видишь? — спросила я. — Они боятся.

— Ты заставила их.

— Нет.

— Ты постоянно говоришь, что я хочу их забрать.

— Ты только что пытался это сделать через опеку.

— Я пытался защитить их.

— От меня?

— От твоего хаоса.

Я открыла заднюю дверь.

— Садитесь.

Дети забрались внутрь.

Роман схватил дверь, не позволяя закрыть.

— Завтра я их заберу.

— Нет. Ближайшие выходные без ночёвки.

— На день.

— После письменного соглашения через адвокатов.

— Ты снова прячешься за Кравцовой.

— А ты за Павлом, матерью, деньгами, охраной и частным детективом.

Он стиснул край двери.

— Я не собираюсь отдавать своих детей чужому мужчине.

— Никто не забирает у тебя место отца. Ты сам его разрушаешь.

— Лавров не подойдёт к ним.

— Ты не решаешь.

— Решаю.

— Больше нет.

Я захлопнула дверь.

Роман успел убрать руку.

Когда машина тронулась, он остался стоять у входа.

Вечером я позвонила Артёму.

— Они со мной.

Он выдохнул.

— Хорошо.

— Роман рассказал про аварию в опеке.

Пауза.

— Понятно.

— Назвал тебя убийцей.

— Я ожидал.

— Мне жаль.

— Не твоя вина.

— Но это из-за меня.

— Вера.

— Да.

— Не начинай.

Я закрыла глаза.

— Сотрудник опеки попросил исключить ночные посещения.

— Я понял.

— Это временно.

— Конечно.

— Ты сердишься?

— Нет.

— Тогда почему голос такой?

Он молчал.

— Артём?

— Потому что Роман получил то, что хотел.

— Что?

— Я не могу быть рядом, когда ты боишься. Не могу приехать ночью. Не могу помочь с детьми, потому что любое моё появление используют против тебя.

— Это ненадолго.

— Такие люди всегда находят новую причину.

— Ты хочешь уйти?

Он слишком долго не отвечал.

— Не хочу.

— Тогда не уходи.

— Ты понимаешь, что рядом со мной ему будет проще давить?

— Он найдёт способ и без тебя.

— А если из-за меня ты потеряешь детей?

От этих слов стало больно.

— Я их не потеряю.

— Ты не можешь знать.

— И ты не можешь.

Мы оба молчали.

— Я не приду, пока идёт проверка, — сказал Артём. — Но буду на связи.

— Это звучит как прощание.

— Нет.

— Тогда скажи что-нибудь, что не звучит как прощание.

Он выдохнул.

— Закрой шторы. Проверь верхний замок. Поставь телефон на зарядку. Утром я буду возле булочной через дорогу. Ты увидишь меня, но я не войду.

Слёзы выступили на глазах.

— Зачем?

— Чтобы ты знала: я не исчез.

Утром он действительно стоял у булочной.

Держал бумажный стакан и делал вид, что читает что-то в телефоне.

Дети увидели его из окна.

— Дядя Артём! — обрадовалась Соня.

Он поднял голову и помахал.

Я помахала в ответ.

Ни один из нас не пересёк дорогу.

Между нами было всего двадцать метров.

Но Роман сумел превратить их в границу.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер прислал фотографию Артёма у булочной.

Снимок был сделан только что.

Под ним было написано:

«Он не понимает предупреждений».

Я сразу набрала Тамару Леонидовну.

Она не ответила.

Следом пришло второе сообщение.

Фотография детей у окна.

Моих детей.

Снятых из дома напротив.

Под ней стояли три слова:

«А ты понимаешь?»

Глава 17. Окно напротив

Фотография детей была сделана не из машины.

Я поняла это почти сразу.

Угол съёмки был слишком высоким. За плечом Сони виднелась верхняя рама окна, а Миша стоял на подоконнике так, будто фотограф находился почти на одном уровне с ним.

Я посмотрела через двор.

Напротив нашего дома было шесть этажей. На третьем, прямо напротив детской, одно окно оставалось тёмным. Все остальные отражали серое утреннее небо или свет кухонных ламп.

На подоконнике тёмного окна что-то блеснуло.

Я отдёрнула штору.

— Отойдите от окна, — сказала детям.

— Почему? — спросила Соня.

— Потому что холодно.

— Здесь не дует.

— Всё равно. Идите завтракать.

Миша посмотрел на меня внимательнее.

Он уже научился чувствовать страх раньше, чем я успевала спрятать его.

— Там папа?

— Нет.

— Тогда кто?