Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Уверены, что снимали оттуда?

— Угол совпадает.

— Может быть длиннофокусный объектив из другого здания.

— Там что-то блестело.

Капитан посмотрел на Артёма.

— Вы кто?

— Знакомый.

— Тот самый мужчина с предыдущих фотографий?

Артём не ответил.

Я почувствовала вспышку злости.

— Откуда вы знаете?

— Ваше заявление передали участковому. Там есть материалы.

— Значит, все видели фотографии моей кухни, но никто не остановил съёмку?

— Мы проводим проверку.

— Сколько она длится?

— В установленные сроки.

— За это время он успеет снять, как дети спят.

— Не повышайте голос.

— Моих детей фотографируют через окно.

— Я понимаю ваше беспокойство.

— Нет. Когда люди понимают, они что-то делают.

Капитан терпеливо дождался, пока я замолчу.

— Мы поднимемся в квартиру напротив. Если жильцы откроют добровольно, осмотрим помещение. Если нет, без оснований для проникновения войти не сможем.

— Угроза и фотография ребёнка — не основание?

— Для вскрытия чужой квартиры — нет.

— Я пойду с вами.

— Нет.

— Я должна увидеть…

— Нет, — повторил он. — Оставайтесь здесь.

Полицейские вышли.

Я приложила ухо к двери, словно могла услышать, как они переходят двор.

Артём стоял у окна.

— Там движение, — сказал он.

Я подбежала.

В тёмной комнате напротив на секунду появился слабый свет.

Потом исчез.

— Он там.

— Возможно.

— Нужно предупредить полицию.

Я набрала капитана.

Он не ответил.

В квартире напротив дрогнула штора.

На этот раз я ясно увидела силуэт.

Мужчина.

Высокий.

Он подошёл к окну, поднял руку и медленно помахал мне.

Я отшатнулась.

— Ты видела лицо? — спросил Артём.

— Нет.

— Одежду?

— Тёмная.

В следующую секунду окно стало пустым.

Телефон зазвонил.

Капитан.

— В квартире никто не открывает. Соседка говорит, что жильцы появляются редко. Собственник сдаёт её через агентство.

— Он был у окна только что.

— Мы позвоним собственнику.

— Пока вы будете звонить, он уйдёт.

— Подъезд контролирует сотрудник.

— Чёрный выход?

— Есть двор.

Артём уже надевал куртку.

Я схватила его за рукав.

— Не смей.

— Я выйду во двор.

— Там полиция.

— Хорошо.

— Ты делаешь вид, что согласился.

— Не делаю.

Я встала перед дверью.

— Ты не пойдёшь.

— Вера.

— Нет.

Он посмотрел на меня несколько долгих секунд.

Потом снял куртку.

— Хорошо.

Я почувствовала облегчение и одновременно вину.

Роман превращал каждую заботу в контроль. Теперь я делала то же самое с человеком, который пытался помочь.

— Прости.

— За что?

— За приказ.

— Это был не приказ.

— Был.

— Тогда плохо прозвучал.

Я почти улыбнулась.

Полиция вернулась через двадцать минут.

Квартиру открыть не удалось. Собственник сообщил, что сдал её на три месяца мужчине по имени Антон Беляев. Паспортные данные должны были проверить.

— Можно узнать его фотографию?

— После установления личности.

— А сейчас?

— Сейчас подайте ещё одно заявление с приложением сообщений.

— У вас уже два.

— Каждое новое обстоятельство фиксируется отдельно.

Мне захотелось спросить, сколько заявлений нужно, чтобы кто-то наконец остановил человека.

Но я видела: капитан не смеётся над нами. Он действительно делает то, что может в рамках правил.

Просто правила двигались медленнее страха.

Когда сотрудники ушли, Артём принёс из машины плотную плёнку.

Мы закрыли ею окна детской.

Комната сразу стала темнее.

— Соня расстроится, — сказала я. — Она любит смотреть на двор.

— Днём можно открывать шторы, если кто-то взрослый рядом.

— Я не хочу учить их, что за окном враг.

— Тогда скажем, что плёнка защищает от солнца.

— Зимой?

— Дети умнее, чем мы думаем.

— Именно поэтому они не поверят.

Артём прижал край плёнки к стеклу.

— Можно сказать правду.

— Какую?

— Что один человек нарушает границы нашей семьи и мы делаем дом безопаснее.

«Нашей семьи».

Он произнёс это автоматически.

Не своей.

Не нашей с ним.

Но от слова стало тепло.

— Ты сказал «нашей», — заметила я.

Артём замер.

— Имел в виду вашей.

— Я поняла.

Он продолжил работу.

Телефон завибрировал.

Тамара Леонидовна прислала сообщение:

«Срочно проверьте почту. Пришёл ответ на запрос по паспортам».

Я открыла письмо.

На имя Сони и Миши действительно были поданы заявления на оформление заграничных паспортов.

Подпись заявителя — Роман Воронцов.

Дата подачи — за три недели до поездки в Сочи.

— Он готовил всё заранее, — прошептала я.

Артём подошёл ближе.

— Что?

Я показала экран.

— Для чего ему паспорта?

— Он скажет, что для отдыха.

— Но мог предупредить.

— Тогда ты бы запретила выезд.

— Именно.

Я позвонила адвокату.

— Что делать?

— Запрет на выезд уже зарегистрирован. Без вашего согласия границу они не пересекут.

— Уверены?

— Официально — нет.

— А неофициально?

— У вашего мужа много ресурсов, но я пока не вижу признаков, что он собирается совершать уголовное преступление.

— Он фотографирует детей из чужого дома.

— Мы не доказали, что это он.

— На снимке его почерк.

— Предположительно.

— Вы