Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Я сжимаю губы, дышу прерывисто, но не отвожу взгляда.

— Ты мне это рассказываешь? — цедит. — Мне? Ты всерьёз предъявляешь, что я собрался тебя трахать после отказа? Вот тебе новость, малышка. Я мог завалить тебя при первой встрече. Поймал, занёс в дом и трахнул. И всё. Вопрос закрыт.

Я напрягаюсь. Меня передёргивает от его слов, но он продолжает, не давая мне вставить даже слово.

— Но, сука, я этого не сделал. До сих пор нетронутой ходишь, нет? Ну? — я медленно киваю. — Не трахнул. Времени и поводов было много. Да, мы приставали. Да, мы играли. Да, мы доводили. Но и отдачу чувствовали. Ты отвечала. Ты реагировала. Я не насильник, малышка. И ты, блядь, меня таким выставлять не будешь.

Тяжёлая тишина между нами. Воздух становится раскалённым, невозможным.

Я сжимаю губы, дышу часто. Внутри буря эмоций, которая никак не утихнет.

— Ты только что сам сказал, что тебе плевать, — вспоминаю его слова. — Тебе плевать, что я буду орать под тобой.

Арман замирает. Брови слегка дёргаются вверх, но выражение лица остаётся каменным.

Он закатывает глаза. Демонстративно. Громко. С явным раздражением.

— Блядь, — выдыхает он, глядя на меня так, словно я безнадёжно тупая. — Ну ляпнул в запале. Ты тоже не самое милое трындела.

Он мотает головой, его челюсть ходит ходуном. Чувствую, как напряжение пульсирует в воздухе, но медленно утихает.

— Я, блядь, себе в башке клялся шею тебе свернуть, когда ты в камине застряла, — усмехается. — И чё? Целая. Живая.

Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего горла. Едва ощутимое прикосновение, но внутри всё переворачивается.

Кожа подушечек горячая, скользит медленно, поглаживая. Арман проводит по пульсирующей венке.

Провожу языком по пересохшим губам, сердце бешено колотится.

— Знаешь, чё я думаю?

Арман наклоняется ближе, его губы почти касаются моей щеки. Его дыхание касается кожи, обжигает её, словно пламя.

Я не двигаюсь. Не могу. Потому что он слишком близко. Потому что его взгляд ловит меня, держит, сковывает.

— Что твоя истерика не из-за того, что мы лезли.

Он шепчет это медленно, размеренно, растягивая каждое слово. Всё тело напрягается от его близости, вибрирует.

Арман задевает губами мочку уха, заставляя внутри всё скрутиться в узел. Его слова служат смертельным выстрелом для моей нервной системы:

— А из-за того, что тебе это понравилось.

Глава 19

Арман тащит меня в кабинет, захлопывает дверь, и я вздрагиваю от резкого звука.

Пространство кажется слишком тесным, слишком горячим, а ещё этот запах — смесь дыма, алкоголя и чего-то терпкого, мускусного.

Тело покрывается мурашками. Ведь здесь, в этом кабинете, мы с Рустамом… Ох, нет, я не буду об этом думать!

Но всё равно быстрым взглядом изучаю помещение. Проверяю, не выдаст ли ничего моё грехопадение.

Но всё чисто, окно приоткрыто. Я ёжусь от сквозняка, но при этом радуюсь. Значит, всё хорошо.

Всё втайне.

Если это может вообще быть тайной. Слова Армана до сих пор вибрируют в голове.

«Тебе это понравилось».

Я мотаю головой, словно смогу избавиться от навязчивого баритона в моей голове. Нет. Нет-нет-нет.

Мне не понравилось. Это просто… Эмоции. Адреналин. Нервное напряжение. О, пылью в камине надышалась! Но не…

Не может мне нравиться внимание сразу трёх мужчин. Или может?

Рустам говорил, что всё нормально, что мы таковым считаем. Что можно…

Я падаю на диван, стараясь избавиться от этих роящихся мыслей. Которые всё больше, сильнее.

Будто мне разрешили что-то ужасное, а я и не против…

Я даже не успеваю в себя прийти, как в мою ладонь тычется прохладный бокал.

Янтарная жидкость внутри чуть колышется. Я смотрю на него, а потом поднимаю взгляд выше — на Армана.

Мужчина усаживается рядом, опираясь локтем о подлокотник. Он наблюдает.

Как хищник, который терпеливо ждёт, когда жертва осознаёт, что ей некуда бежать.

Что она и не хочет бежать…

Так, это что за мысли? Прочь, кыш, нельзя.

— Пей, — звучит приказом. — Расслабишься.

Пальцы напрягаются вокруг бокала. Не уверена, что алкоголь это хорошая идея. Я и так глупости творю.

Кожа на лице горит, внутри всё стянуто в тугой, болезненный узел. Пытаюсь сосредоточиться.

Но сложно, когда Арман сидит рядом. Смотрит. Не отрывает взгляда.

— Что? — не выдерживаю, фыркаю, но голос звучит хрипло.

Арман наклоняет голову, уголок его губ дёргается вверх.

— Жду, когда ты трястись перестанешь.

Я сжимаюсь.

А потом чувствую его ладонь на своём бедре.

Весь воздух вырывается из лёгких. Оп, и вся стабильность летит к чертям. А жар просыпается, легко пульсирует под кожей.

Я не двигаюсь. Не могу. Тепло мужской ладони пробирается сквозь джинсовую ткань, прокалывает кожу.

Мужчина лениво проводит пальцами чуть выше, лёгкое движение, почти ничего. Но этого хватает, чтобы что-то в груди сжалось, а пульс запрыгнул в горло.

Дрожь усиливается.

Я стискиваю губы, чтобы сдержать предательский вздох. Его ладонь огромная. Просто… Нельзя людям такую иметь!

Горячая, крупная. Сразу всё бедро жаром обдаёт.

— Что такое? — Арман усмехается.

— Ничего. Ты… У тебя просто ладонь огромная!

Выдаю, будто это объяснит мой трепет. Укладываю свою ладошку рядом с мужчиной, демонстрирую.

Даже то, что у меня пальцы длинные после восьми лет в музыкалке, не даёт выиграть.

Господи, какая я крошечная на фоне таких громил.

— Огромная?

Арман хмыкает, но хмурится. Задумывается на несколько секунд, становясь мрачнее с каждым мгновением.

Поднимает на меня взгляд… Будто даже немного растерянный. Как когда я делала комплимент шапке.

Не знает, как реагировать.

А после… Я не успеваю даже понять, что происходит, как оказываюсь на его коленях.

— Ай! — вскрикиваю. — Ты что творишь?!

Мужчина даже не моргает, просто