Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— Что?..

Он медленно опустился на одно колено. Все замерли. В небе осталась тишина. Только дыхание. Только он и она.

— Ты — свет, который вошёл, когда я думал, что всё кончено. Ты — дом, который я не заслужил, но каждый день благодарю, что он мой. Ты — моя семья, моя Лея. И если ты согласишься быть моей женой — я обещаю делать всё, чтобы ты никогда не пожалела.

Он открыл коробочку. Кольцо мерцало в тусклом свете фонарей и алых бликов неба.

— Выйдешь за меня?

Лея прикрыла рот рукой, слёзы сразу побежали по щекам, и она не могла ничего сказать. Только кивала, кивала, снова и снова.

— Да. Да. Чёрт возьми, да!

Все закричали, раздались хлопки, фейерверки взмыли в небо с новой силой, а Лив, смеясь, обняла их вместе.

— Мама и папа теперь официально? — прошептала она.

Лея смотрела на него — своего мужчину, своего солдата, своего спасителя. И больше никогда не собиралась отпускать.

Глава 18: Карта поцелуев

Лея

Я всё ещё дрожала. Не от холода — напротив, весенний воздух был тёплым и терпким, как глоток вина. А от того, как он смотрел на меня. Как будто в первый раз. Или в последний.

Роман закрыл за нами дверь дома и прислонился к ней, не отрывая взгляда.

Я стояла посреди комнаты, чуть запыхавшись от бега, от эмоций, от фейерверков в небе и в груди.

— Повернись, — его голос был низким. Хриплым. Почти приказывающим.

Я подчинилась.

Его руки медленно коснулись молнии на спине платья. Медленно. Терпеливо. И всё-таки так жадно. Он расстёгивал её, сантиметр за сантиметром, будто открывал сундук с самым драгоценным. Его пальцы касались кожи, и я чувствовала — он не просто раздевает меня. Он рисует. Запоминает.

— Это место… — прошептал он, целуя у основания шеи. — Ты всегда замираешь, когда я касаюсь его.

— Ром… — я выдохнула, слабо.

— А здесь, — поцелуй чуть ниже, — ты начинаешь дрожать.

Он провёл языком по линии лопаток, и я уже не могла стоять ровно.

— И тут, — его руки скользнули по бокам, — ты всегда просишь ещё.

Платье упало на пол, и я стояла перед ним в белье, с растрёпанными волосами и румянцем на щеках.

Он подошёл вплотную, прижимаясь, как будто мог раствориться во мне.

— Я изучаю тебя, Лея. Как карту. Каждый шрам, каждую родинку. Каждую точку, где ты становишься моей.

Он взял моё лицо в ладони.

— Я хочу знать всё. Как трогать тебя, чтобы ты терялась. Как целовать, чтобы ты забывала имя. Как прижимать, чтобы ты знала — тебя больше никто не сможет так баловать.

Я целовала его, как будто хотела захлебнуться. В нём. В этой ночи. В этих руках, которые уже были не просто руками солдата. Это были руки моего мужа. Моего будущего.

Он поднял меня на руки и понёс в спальню.

— Сегодня никто не разбудит. Ни фейерверки, ни письма, ни даже Лив, — прошептал он в шею.

— А завтра?.. — выдохнула я, пока он укладывал меня на простыни, тянулся к бедру, скользил пальцами вверх, медленно…

— Завтра ты проснёшься как моя невеста. А сейчас… будь просто моей.

Он был нежен, почти мучительно — как будто боялся сломать меня, но в каждой его ласке скрывалась жажда. Жажда, которую он больше не мог сдерживать.

Он опустился на кровать рядом, одна рука — на моём бедре, вторая — скользнула вверх, ладонью обнимая затылок, не давая мне отвернуться.

— Посмотри на меня, Лея, — голос стал ниже, чуть хриплым от желания. — Я хочу видеть, как ты таешь в моих руках.

Я смотрела. Не отрываясь. Пока он медленно — слишком медленно — целовал меня под ключицей, ниже…

Он двигался, будто писал письмо по моему телу. Каждое касание — слово. Каждое движение — признание.

Я выгнулась навстречу, и он тихо выдохнул:

— Вот так. Вот моя девочка.

Он изучал меня. Пальцами, губами, дыханием. Он находил все слабые точки. Знал, где я ловлю воздух, где кусаю губу, где начинаю дрожать.

Когда он опустился ниже, я чуть не сорвалась с краёв вселенной. Он не спешил. И даже когда я уже молила — он держал ритм. Свой. Контроль. Его взгляд — прищуренный, сосредоточенный, дикий — не отпускал ни на секунду.

— Скажи мне, — прошептал он, касаясь языком самой чувствительной точки. — Что ты хочешь.

— Тебя… полностью… — всхлипнула я, не зная, где заканчиваюсь.

— Уже давно твой, — выдохнул он. — Но этой ночью, Лея, ты тоже моя. Целиком.

Он вошёл медленно. Почти сдержанно. Я обвила его ногами, вцепилась в плечи, будто хотела впитать его под кожу.

— Ром… — я задыхалась, — пожалуйста…

— Ш-ш. Я здесь. Всегда здесь. — его голос — едва слышный хрип.

Он двигался в моём ритме. Читал мои стоны, как музыку.

Бедра к бедрам, дыхание к дыханию. Ладони в волосах. И сердца, бьющиеся в унисон.

— Я люблю тебя, — прошептал он, когда я разлетелась в тысячу искр. — Слышишь? Ты — моё всё.

А потом он последовал за мной. Глубоко. Сильно. Слишком реально, чтобы быть сном.

Он не отпускал. Даже когда всё стихло. Мы лежали вплотную, обнажённые, покрытые потом, его пальцы всё ещё гладили мою поясницу.

— Нам стоит чаще так отмечать, — усмехнулся он.

— Согласна… если после этого не придёт ещё один проклятый конверт.

— Даже если придёт, — его голос стал серьёзнее. — Мы справимся. Всё уже позади.

Я кивнула, прижавшись к его груди.

А внутри — было чувство. Теплое, тяжёлое, как вино.

Он — дом. Он — мой. А я — его.

* * *

Я проснулась от ощущения тепла.

Тепла, которое не принадлежало ни солнцу, ни пледу.

А ему.

Роман лежал на спине, одна рука — под моей шеей, вторая — всё ещё на моей талии, как будто даже во сне не отпускал. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, и я чувствовала, как щекотно от его дыхания у виска.

Я немного повернулась. Осторожно. Но он сразу открыл один глаз.

— Доброе утро, принцесса хаоса. — Его голос был сонным, хриплым, почти смехом.

— Доброе утро, командир сладкой пытки. — Я улыбнулась и медленно провела пальцем по его ключице. — Ты всегда так держишься даже во сне?

— Только если боюсь, что моя зайка сбежит.

— С такой ночью? Я бы сбежала только за кофе… и то вернулась бы.

Он ухмыльнулся, дёрнул меня за бедро и закинул обратно к себе на грудь.

— Кофе подождёт.

— А завтрак?

— Тоже подождёт.

— А