Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— Фамилию выкрикнула Грета. Она знала его лицо. Я подтвердил данные по номеру машины. Также в телефоне Леи был сохранён его старый контакт — по геолокации было подтверждено его присутствие в Хейвенридже.

Следователь делает пометки. Не перебивает.

— Мы с группой мужчин — Роман, Эрик, Дилан, Майло и я — отправились к заброшенной ферме. Координаты подтвердились по звонку на номер, принадлежащий Дмитрию.

— Почему не дождались основную группу?

— Боялись за жизнь Леи. Уже шёл час, времени было мало. Приехали первыми. Остальные догоняли.

Он кивнул. Смотрит в глаза.

— И там?

— Дмитрий держал Лею. Она была избита. Он выкрикивал, что она его “предала”, что “сломала ему жизнь”. Роман попытался отвлечь его, но… Джордж достал пистолет и выстрелил.

— В кого?

— В Романа.

— Дальше.

— Дмитрий подошёл к Лее, нацелился. Я дал предупреждение. Он не отреагировал. Я стрелял в грудную клетку. Он погиб на месте.

Тишина. Только ручка царапает бумагу.

— Камеры и свидетельства подтверждают ваш рассказ.

— Потому что я не вру.

— Я не говорю, что врёте, майор. Но вы знаете — процедуры. Протокол.

— Я готов пройти любой.

Долгая пауза. Следователь закрывает блокнот.

— Ваша временная приостановка аннулируется. Вы действовали по инструкции. Мы получили заявления от вашей команды, а также от полицейских из Хейвена.

Он вытянул руку.

— Спасибо за службу.

Я пожал. Силы будто только-только начали возвращаться.

— Могу идти?

— Да.

— В больницу. К брату.

Он кивнул.

— Он жив, кстати. В реанимации. Но стабилизируется. Вашу — Лею тоже туда повезли, чтобы привести в порядок. И девочка… Лив, кажется? Она ждёт вас в холле. С Гретой.

Всё внутри сжалось.

— Я еду.

Холл был душным от ожидания и чужих эмоций. Но даже сквозь всё это — я услышал её.

— Маааам! Пааап! Пожалуйста! Я хочу к ним! К ним хочу!

Маленькое тело, дрожащее от слёз, сжимало мягкую игрушку так, словно она могла вернуть родителей. Лив сидела на скамье, зажмурившись, как будто если не видеть боль, она исчезнет. Грета стояла рядом, беспомощно гладя её по плечу.

Я подошёл быстро, почти на автомате.

— Лив, солнце…

Она вскинула глаза. Увидела меня. И не думая — рванулась в мои руки, словно в жизни не было никого роднее.

— Пожалуйста, дядя Лёша, увези меня к маме! Пожалуйста! Я не хочу тут быть!

Я не сказал ни слова. Просто поднял её на руки, крепко прижав к груди. Она судорожно вдохнула, будто боялась, что я исчезну.

— Всё. Я с тобой. Мы едем к ним. Сейчас же.

Грета нахмурилась:

— Алексей… ты только вышел с допроса. Может, я…

— Нет. — Я посмотрел на неё твёрдо. — Ты останься. Пожалуйста. Скажи всем, что… это позади. Роман жив. Лея — тоже. Осталась только реанимация и их силы.

— Я скажу, — кивнула она. — Только… береги себя. И её.

Лив сжалась у меня на груди, закопавшись лицом в плечо. Я выдохнул, уткнувшись носом в её волосы.

— Обязательно.

И мы пошли к машине.

Ночь. Фары режут темноту.

Лив держит меня за шею, шепча:

— Ты довезёшь?

— Конечно. К маме и папе, милая. Прямо сейчас.

* * *

Больница встретила нас запахом антисептика, чужих слёз и той ледяной тишиной, в которой дышать становится труднее.

Я нёс Лив на руках, она уже не плакала — просто прижималась ко мне, глядя на проходящих мимо медсестёр с расширенными от страха глазами.

Она ничего не спрашивала. И мне не нужно было слов.

— Алексей? — позвал кто-то сбоку.

Я обернулся — у стены стояла Наталия, глаза красные, в руках кофе. Рядом сидела Лайла, молча смотревшая в пол.

— Где они? — спросил я коротко.

— Лею только что выпустили, она… в палате с Романом, он… он всё ещё под присмотром, но врачи сказали, что сейчас стабильнее.

Я не стал ждать.

Пройдя коридор, я увидел открытую дверь и фигуру, свернувшуюся в кресле у койки.

Лея. Без макияжа, с уставшим лицом, в халате, который на ней казался чужим.

Она подняла глаза.

Лив молча сорвалась с моих рук и кинулась к ней.

— Мама!

— Зайка!

Они обнялись так, будто могли склеить друг друга. Слезы, смех сквозь слёзы, руки, вцепившиеся до белых костяшек.

Я стоял в дверях, глядя, как её пальцы скользят по волосам Лив, как она тянется губами к её лбу.

— Я здесь… всё хорошо… ты в безопасности… — шептала Лея.

Лив только прижималась ближе.

Я тихо шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Подошёл ближе, опустился на корточки рядом.

— Спасибо, — прошептала Лея. — За неё… за всё.

Я кивнул, глядя на Романа за кислородной маской.

— Он выберется, — сказал я. — Потому что ты его ждёшь. Потому что вы здесь. Вместе.

* * *

Время в палате будто застыло. Я почти не двигался, только слушал, как Лив уткнулась в плечо Леи и тихо сопит, измотанная до дна. Лея гладила её по спине, не отрывая взгляда от Романа.

Дверь открылась, и мы оба подскочили — Лея сжала мою руку на автомате.

— Простите, — сказал молодой врач с бейджем К.Миллер. — Я не хотел вас пугать.

Он взглянул на мониторы, подошёл ближе и проверил показатели.

— Давление стабилизируется. Он справился с критическим моментом, мы убрали пули…

Врач замолчал, потом добавил мягко:

— Он крепкий. Такие, как он, цепляются за жизнь. Особенно когда есть ради кого.

У Леи слёзы хлынули снова, но теперь — от облегчения. Я сжал её плечо.

— Можно остаться с ним? — спросила она еле слышно.

— Уже можно, — врач улыбнулся. — Он скоро очнётся. Давайте дадим телу немного прийти в себя. Я загляну позже.

Когда он ушёл, я выдохнул — будто только сейчас осознал, что весь вечер дышал наполовину.

Лея прижалась к Роману, не говоря ни слова. Лив устроилась рядом, прижав его руку к себе.

Прошло, может, минут десять. Может, вечность.

И вдруг Роман зашевелился.

— Лея?.. — голос еле слышный, но настоящий.

Она сразу склонилась над ним, целуя в висок.

— Я здесь. Мы все здесь. Всё хорошо. Ты с нами.

Роман повернул голову — с трудом, морщась — и увидел Лив.

— Зайка…

— Папа! Ты живой, ты правда живой! — она вцепилась в его пальцы.

Он попытался улыбнуться.

Я встал.

— Я пойду… — сказал тихо. — Позову врача. А вы… просто будьте рядом.

Когда я вышел, в груди было что-то, чего не было давно.

Тепло.

Дом.

Надежда.

* * *

Я вышел в коридор, выдохнул — теперь уже полной грудью. Подошёл к стойке, чтобы сказать медсестре, что Роман очнулся. Голова гудела от усталости, но внутри была такая тихая,