Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— Она — то, чего я боялся. И то, чего мне не хватало. Одновременно.

Мы замолчали. Потом Алексей тихо сказал:

— Мне жаль, что я пропустил так много.

Я хмыкнул.

— А мне — что не смог позвонить первым.

Он поднял глаза.

— Но я здесь. И если ты не выгонишь, я останусь. В Хейвенридже. Ради тебя. Ради племянницы. Ради того, чтобы, наконец, быть братом, а не призраком.

Я встал. Подал ему руку.

— Тогда пойдём. У нас дома жарят пончики. Лив просила с карамелью. Не хватит — она тебя сожрёт.

Он встал, пожал мою руку.

— Звучит как угроза.

— Она и есть угроза. Маленькая, но дерзкая.

Бар, вечер после суда

Люди приходят один за другим — кто с пирогами, кто с настойками. В воздухе витает запах корицы и обжаренных орешков, кто-то уже начал петь. Роман стоит за стойкой, рядом Лея — она украдкой ловит его руку, сжимает.

— Герой нашего времени, — говорит Грета, вручая ему торт с надписью «Семья — это не ДНК, а выбор».

— Лучше бы ты пекла пиццу, — бурчит Эрик, но обнимает Романа. — И спасибо тебе, Лея, — добавляет он, уже мягче. — За всё.

В это время Алексей в углу бара стоит с кружкой. К нему подходит Мэг.

— Алексей, верно? Я тебя раньше не видела.

— Только вернулся.

— Ну, вернулся ты громко. Я вон аж закричала, когда ты в зал суда вошёл.

— А я думал, ты всегда кричишь при виде красивых мужчин.

Мэг усмехается, слегка задевая его рукой.

— Смешной. Осторожно, я влюбляюсь в таких.

Роман наблюдает за ними с лёгкой усмешкой, пока Лив сидит на табуретке и греет нос кружкой какао. Лея треплет ей волосы.

— Что? — спрашивает Лив. — Мне можно быть счастливой.

— Вот именно, — говорит Роман и целует дочь в макушку.

Музыка становится громче. Алексей кивает в сторону сцены:

— А у вас тут караоке есть?

— Не начинай, — хором говорят трое за барной стойкой.

Алексей смеется и впервые за долгое время выглядит расслабленным.

Роман

— Не думал, что снова сяду с тобой за один стол, — сказал я, протягивая ему бокал.

— Не думал, что ты вообще захочешь со мной говорить, — хмыкнул Алексей, принимая виски. — Спасибо, кстати. Это ты сам налил или твоя девушка дала добро?

Я закатил глаза, но уголки губ дрогнули.

— Она мне не начальник, — буркнул я. — Хотя иногда… так ощущается.

— Слушай, я рад, что ты с кем-то.

— А я не думал, что ты ещё когда-нибудь скажешь мне хоть что-то нормальное.

Он кивнул, делая глоток.

— Знаешь, я тогда ушёл, потому что… просто не справлялся. Мама болела, отец умер, а я… я просто хотел сбежать.

— А я остался, — ответил я глухо. — Ты ушёл, а я пахал. Воровал у себя сон, силы, время. Чтобы похоронить мать достойно. Позже чтобы кормить дочь. Чтобы потом не сдохнуть от вины.

Алексей опустил глаза, сжал кулак на столе.

— Я знаю. Я знаю, брат. И да, я не заслужил твоего прощения. Но как только увидел твоё имя в деле, я понял — если сейчас не помогу, то уже никогда не смогу себе этого простить.

— Почему ты вообще стал копом? — спросил я вдруг. — Ты же в детстве мечтал стать писателем.

— Потому что я хотел быть хоть кем-то, кто делает что-то правильно. Хоть раз.

Тишина повисла между нами. Тепло от лампы бросало на его лицо мягкие тени. Он теперь казался старше. Уставшим. Но с другим взглядом.

— Лив — не моя биология полностью. Но она моя. Понимаешь? — выдохнул я.

— Вижу. Она тебя обожает. И, кстати, Лея… она подходит тебе.

— Я не достоин её.

— Ты правда думаешь, что она бы осталась с тобой, если бы не считала иначе?

Я не ответил. Только снова наполнил бокалы.

— А ты? — спросил я после паузы. — Кто-нибудь есть?

Алексей усмехнулся.

— Одна девушка в этом городе… — он бросил взгляд в сторону, будто сквозь стены. — Чёрт его знает. Она странная. Очень прямолинейная. И смотрит так, будто видит тебя насквозь.

— Мэг?

Он засмеялся.

— Ты всё ещё читаешь людей лучше всех, Ром.

— Просто вижу, как ты на неё смотрел. И как она уходила, когда ты только появился. Весь в форме, весь герой. Но щёки красные.

Мы оба рассмеялись.

И в этот момент, после всего ада, что мы прошли, после судов, прошлого, Вероники, я вдруг понял — впервые за долгое время… я не один.

* * *

Когда я вернулся после разговора с Алексеем, внутри уже почти никого не было. Только Натали, размахивая шарфом, шепнула:

— Она там… под гирляндой. Не бросай её.

Я пошёл туда, и — мать твою — вот она. Лея сидела на полу, прислонившись к стойке, с каким-то коктейльным зонтиком в волосах и серьёзным выражением лица. Очень серьёзным. Как будто собиралась подписывать мировое соглашение с марсианами.

— Лея?

Она подняла голову. Глаза блестящие, улыбка растянулась до ушей.

— Роман! Ты… ты же такой красивый… как можно быть ТАКИМ красивым и не нравиться сам себе?

— Сколько ты выпила?

— Немного… — она показала пальцами… шесть. Или девять. Хрен его знает. — Я пила за тебя. За Лив. За эту чёртову жизнь, понимаешь?

— Нет. Но разберусь позже, — буркнул я, наклоняясь.

— Я не могу встать. Мои ноги ушли! Ты их не видел? Может, они ушли к пекарне за круассанами…

Я засмеялся. Честно. Редко, но мощно. Потом поднял её на руки, и она устроилась, будто так и надо.

— Ты пахнешь камином, — пробормотала она, прижимаясь к моей груди. — И домом. И чуть-чуть… чертовски.

— Ты вкурсе, что завтра тебе будет стыдно?

— Уже. Потому что я тебя люблю, наверное. Но это, может, просто алкоголь. Или ты и правда такой…

Я не дал ей договорить, потому что просто вынес её в тишину ночной улицы. В машине она попыталась петь “Let It Go”, но сбилась на “Let It Go, но ты не уходи, пожалуйста”. Я чуть не врезался в сугроб от смеха.

Дома Лив уже спала. Её мягкий светильник в виде котика горел тёплым светом. Я прошёл мимо её комнаты, стараясь не разбудить, и отнёс Лею в свою спальню. Опустил на кровать.

Она потянулась ко мне за рукав.

— Не уходи. Здесь тепло. И… ты не один. Слышишь?

Я замер.

— Слышу, — ответил я. — Спи.

Она уже уснула, когда я убирал с её волос тот чёртов зонтик.

И я не ушёл.

Глава 16: Кровавая тревога

Роман

Просыпаюсь от звука тихого