Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях - Инесса Голд

Но Граф вдруг замер. Его глаза остекленели. Он смотрел на меня, но видел не меня в своей старой рубашке.

Он видел то, что хотел видеть.

В его глазах отразилась я. Но в черном кружевном комплекте «Грешная монахиня». В чулках. И больше ни в чем.

— Боже… — выдохнул он, отшатываясь, словно я ударила его током. — Что… что ты делаешь⁈

Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Прекрати! Перестань морочить мне голову! Оденься!

— Я одета! — взвизгнула я, запахивая рубашку, которая и так была на мне. — Это не я! Оно само!

— Само⁈ — заорал он. — Я вижу… я вижу то, что не должен видеть! Убери этот морок!

В углу кабинета, на полке, вдруг истошно завыл магический кристалл — детектор аномалий. Он пульсировал тревожным красным светом, заливая комнату цветом аварийной сигнализации.

«Внимание! Уровень ментальной угрозы критический! Обнаружено несанкционированное воздействие на сознание дознавателя!»

Мы стояли друг напротив друга. Я — испуганная ведьма-недоучка. И он — Инквизитор, который только что увидел свои самые грязные фантазии в 4K разрешении.

И судя по тому, как он смотрел на меня, допрос только что перестал быть томным. Он стал опасным.

Глава 31

Пробуждение Иллюзий

В углу кабинета выл кристалл.

Это был не тот благородный звон, с которым хрусталь сообщает о прибытии императора. Это был визг пожарной сигнализации, скрещенный с воем мартовского кота, которому наступили на хвост. Комната пульсировала красным светом, превращая кабинет Инквизитора в дешевый ночной клуб в час пик.

— Выключи это! — заорала я, зажимая уши. — У меня сейчас эпилепсия начнется!

Граф не слышал. Он стоял, вцепившись в край стола побелевшими пальцами, и смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или третья грудь.

Впрочем, судя по его остекленевшему взгляду, он видел что-то поинтереснее.

— Ваше Сиятельство! — в дверь забарабанили так, что дубовые панели жалобно затрещали. — У вас прорыв Бездны⁈ Мы ломаем дверь!

Голос начальника караула был полон героического идиотизма.

Александр вздрогнул, выныривая из морока. Он перевел взгляд на дверь, потом на меня (я все еще была в рубашке, но он явно видел кружевное неглиже), потом снова на дверь.

Если стража ворвется сейчас, его репутация рухнет. Инквизитор, запершийся с полуголой девицей под вой сирены — это скандал, после которого только в монастырь. Или в отставку.

— Стоять! — рявкнул он, взмахнув рукой.

Дверь, которая уже начала подаваться под ударами плеч, мгновенно покрылась коркой льда толщиной в ладонь. Засов смерзся с косяком намертво.

— Идут секретные эксперименты! — прокричал Граф, срывая голос. — Уровень опасности «Красный»! Всем отойти на сто шагов! Кто войдет — расстреляю за шпионаж!

За дверью наступила тишина. Потом послышался топот удаляющихся сапог.

— Ушли, — выдохнул он.

Кристалл продолжал выть.

— Саша, — я сделала шаг к нему. — Выруби эту мигалку.

— Не подходи! — он выставил руку вперед.

Но было поздно. Адреналин в моей крови бурлил, смешиваясь с проснувшейся магией. И этот коктейль требовал выхода.

Мой дар Иллюзий, лишенный тормозов, решил, что самое время поиграть в «Угадай желание».

Граф моргнул.

Я увидела, как расширились его зрачки.

Вместо меня в белой рубашке он увидел свой главный кошмар.

На моей голове выросли витые рога. Кожа покраснела. Сзади хлестнул хвост с кисточкой. Я превратилась в суккуба из средневековых трактатов.

— Изыди! — прохрипел он, пятясь к камину.

— Эй, полегче! — возмутилась я. — Какие рога? Я же не твой бывший бухгалтер!

Мое возмущение сменило картинку.

Мозг, тоскующий по прошлой жизни, подкинул воспоминание.

Яхта. Солнце. Монако.

Иллюзия сменилась мгновенно. Рога исчезли. Рубашка растворилась.

Я стояла перед ним в том самом золотом бикини от Agent Provocateur, в котором «умерла» в прологе. На шпильках. С бокалом мартини в руке.

Граф перестал дышать. Он никогда не видел бикини. Для человека 19 века это было не белье. Это было «ничего», перевязанное веревочками.

— Где… — он сглотнул, не в силах отвести взгляд от моего живота. — Где твоя одежда, Варвара?

— Это купальник, деревня, — хмыкнула я, покачивая бедром (иллюзорным). — Стоит как твой замок. Нравится?

Ему нравилось. Ему нравилось так сильно, что у него из носа потекла тонкая струйка крови. Давление эфира зашкаливало.

Но тут в игру вступило мое подсознание.

Я злилась на него. Я хотела поставить его на место. Я хотела, чтобы этот самоуверенный сноб ползал у моих ног.

Картинка моргнула.

Золото сменилось черным латексом.

Облегающий комбинезон, блестящий, как нефть. Высокие ботфорты. И плетка в руке.

— Ого, — прокомментировала я, глядя на свои (иллюзорные) руки в черных перчатках. — А вот это уже интересно. Подсознание, ты шалун.

Я щелкнула кнутом. Звук был ненастоящим, но Граф вздрогнул всем телом.

Он был в ужасе. И в восторге. Он видел то, чего боялся и желал одновременно. Его ментальные щиты трещали по швам.

— Хватит! — заорал он.

Он понял, что словами это не остановить. Я не контролировала процесс. Я была зеркалом, отражающим его пороки.

Граф вскинул руки к потолку.

Там, под сводами кабинета, мгновенно сконденсировалась туча. Маленькая, локальная, черная туча.

И она пролилась.

Это был не дождь. Это был водопад. Поток ледяной воды — реальной, мокрой, холодной воды — обрушился на нас сверху.

— А-а-а! — взвизгнула я.

Шок от холода сработал как рубильник.

Иллюзия латексной госпожи лопнула, как мыльный пузырь. Бикини исчезло. Рога растворились.

Осталась только я. Мокрая насквозь. В белой мужской рубашке, которая от воды стала прозрачной и облепила меня так, что лучше бы я была в бикини.

Кристалл на полке всхлипнул и заткнулся. Красный свет погас.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком капающей с нас воды.

Мы сидели на полу — я у стола, он у камина. Оба мокрые, запыхавшиеся, с безумными глазами.

— Ты… — у меня стучали зубы. — Ты испортил мне укладку. Снова.

Граф вытер кровь под носом мокрым рукавом. Он смотрел на меня уже не как на врага. И не как на женщину. Он смотрел на меня как сапер смотрит на бомбу, у которой перепутаны провода.

— Ты не шпионка, — хрипло сказал он. — Шпионы умеют это контролировать. Шпионы действуют тоньше.

Он поднялся, опираясь о каминную полку.

— Ты — хаос, Варвара. Ты — зеркало. Ты отражаешь желания.

— Чьи желания? — огрызнулась я, пытаясь отлепить мокрый батист от груди. — Я не хотела плетку! Я вообще пацифист!

— Мои, — тихо признался он, отводя глаза. — И свои. Ты опасна. Если ты выйдешь в город в таком состоянии, с нестабильным даром… ты устроишь массовый психоз. Мужчины начнут убивать друг друга на улицах просто потому, что им