Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях - Инесса Голд

Огромная каменная чаша, вырубленная прямо в скале (или притащенная сюда титанами), стояла на бронзовых лапах. Вода подавалась по трубам (магия, не иначе), и здесь всегда было тепло.

Я заперла дверь (на щеколду, магии я пока не доверяла), зажгла свечи и устроилась на кушетке, обитой кожей.

— Ну, с богом, — сказала я, глядя на свою левую голень.

Я зачерпнула пальцами теплую карамель. Она была липкой, как грехи, и тягучей, как время в очереди.

Размазала против роста волос. Подождала пару секунд.

— Раз, два… — выдохнула я.

И рванула.

— А-а-а! Твою ж дивизию через коромысло!

Крик, усиленный эхом каменных сводов, разнесся по замку, как вой банши, которой прищемили хвост.

Боль была адской. Я подула на покрасневшую кожу.

— Красота требует жертв, — прошипела я, вытирая выступившие слезы. — Но почему таких кровавых? Почему нельзя просто… похудеть от мысли о торте?

Я снова намазала пасту. Уже смелее.

* * *

Граф Волконский работал в кабинете.

Он изучал карту магических потоков, пытаясь понять, откуда в его замке взялась аномалия по имени Варвара.

Вдруг тишину замка разорвал крик.

Женский. Полный боли и отчаяния.

Граф выронил перо.

В голове мгновенно пронеслись варианты.

«Она сняла браслет! Магия вышла из-под контроля и разрывает ее изнутри!»

«Зубов подослал наемных убийц! Они пытают ее!»

«Она вызвала демона, и он ее ест!»

Александр не стал тратить время на раздумья. Он сорвался с места.

Он бежал по коридорам, на ходу сплетая боевое заклинание. Его руки светились голубым огнем.

Крик доносился из ванной.

— Держись! — рявкнул он и, не останавливаясь, ударил в дверь плечом (усиленным магией).

Дубовая панель, рассчитанная на осаду, вылетела с петель с грохотом, достойным падения Трои.

Граф влетел внутрь, готовый убивать.

* * *

Картина, которая открылась его взору, заставила его магию икнут и погаснуть.

Никаких демонов. Никаких убийц.

На кушетке, в очень фривольной позе (одна нога задрана к потолку), сидела я.

На моей ноге, от щиколотки до колена, была размазана какая-то бурая, липкая слизь.

Кожа вокруг слизи была красной, воспаленной.

Я сидела, вцепившись в край кушетки, и тихо подвывала, а по щекам текли слезы.

— Варвара⁈ — выдохнул он. — Что…

Он увидел «кровь» (карамель в свете свечей выглядела именно так) и воспаленную кожу.

— Темный ритуал? — прохрипел он. — Ты калечишь себя? Самобичевание⁈

Он бросился ко мне, как рыцарь к дракону.

— Прекрати! Немедленно!

— Не подходи! — взвизгнула я, но было поздно.

Он решил спасти меня от самой себя. Он схватил меня за ногу — ту самую, намазанную сахарной пастой, — чтобы убрать мою руку, которая (как он думал) наносила раны.

Его широкая ладонь без перчатки плотно легла на теплую карамель.

И прилипла.

Намертво.

— Какого… — он попытался отдернуть руку.

Паста, обладающая сцеплением лучшего суперклея, потянулась следом, увлекая за собой мою кожу и волоски.

— А-а-а! — заорала я уже всерьез. — Не тяни! Идиот! Ты мне ногу оторвешь!

— Что это⁈ — рявкнул он, глядя на тягучую субстанцию, соединяющую его ладонь и мою лодыжку. — Слизь монстра? Проклятие?

— Это сахар! — прорычала я. — Сахар и лимон! Я делаю эпиляцию!

Он замер. Его глаза, расширенные от ужаса, уставились на меня.

— Эпи… что? Ты выдираешь волосы… сахаром?

— Да! Чтобы быть гладкой! Отпусти!

— Я не могу! — он дернул рукой еще раз. Я взвыла.

— Не дергайся! — скомандовала я. — Ты делаешь только хуже!

Мы оказались в странной, нелепой и очень двусмысленной позе. Граф стоял на коленях между моих ног, вцепившись в мою лодыжку, и мы были склеены одной сладкой цепью.

— Это черная магия, — убежденно сказал он. — Никакая светлая сила не может быть такой липкой.

— Саша, ты влип. Буквально. Нам нужна вода.

— Вода? — он оглянулся на ванну, полную горячей воды.

— В ванну! Быстро! Пока оно не застыло окончательно!

Мы, переругиваясь и ковыляя крабиком (попробуйте ходить, когда к вашей ноге приклеен стокилограммовый инквизитор), добрались до бортика.

— Лезь, — приказал он.

— Вместе с тобой?

— Руку я отпиливать не собираюсь.

Он перевалился через борт, увлекая меня за собой. Брызги полетели во все стороны.

Мы плюхнулись в горячую воду прямо в одежде (я в халате, он в рубашке и штанах, слава богу, без сапог).

Вода была блаженно теплой. Сахар начал таять.

Граф сидел, погрузив руку в воду, и мрачно смотрел, как янтарные разводы расплываются по поверхности.

— Ты сумасшедшая, — констатировал он. — Ты пытала себя. Я слышал крики.

— Это цена красоты, Ваше Сиятельство.

Он осторожно начал смывать остатки пасты с моей ноги. Его пальцы скользили по коже.

Сахар растворился. Кожа под его рукой была красной, но идеально гладкой. Как шелк. Как атлас.

Он провел ладонью от щиколотки до колена. Медленно. Задумчиво.

Я затаила дыхание. Вода скрывала многое, но я чувствовала его прикосновение каждой клеточкой.

Его взгляд изменился. Паника ушла. Вместо нее появилось… удивление. И интерес.

— Гладкая, — пробормотал он, словно не веря своим пальцам.

— А то, — хмыкнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты думал, я от природы лысая, как сфинкс?

— Зачем? — он поднял на меня глаза. В них плескалась синева. — Зачем женщины это делают? Это же больно.

— Чтобы ты, бесчувственный чурбан, гладил мою ногу и думал, что она такая нежная сама по себе. Это сервис, Саша. Высокий уровень обслуживания.

Я вынула ногу из воды и, набравшись наглости, положила её ему на колено (под водой).

— Проверяй работу. Качественно?

Он снова провел рукой по икре. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось для проверки.

Воздух в ванной стал густым и горячим, и пар тут был ни при чем.

— Идеально, — хрипло произнес он.

Он наклонился ко мне. Я замерла, ожидая поцелуя.

Но он остановился у моего уха.

— Но если я еще раз услышу, как ты орешь в ванной так, словно тебя режут… — его шепот обжег кожу. — Я выломаю дверь. Я войду. И я выпорю тебя. Лично. По этой самой гладкой коже. Чтобы неповадно было пугать Инквизицию.

Он резко отстранился, выплескивая воду из ванны, и встал.

Вода стекала с его одежды ручьями. Он выглядел как морской бог, выходящий из пучины, только очень злой.

— Вылезай, — бросил он, не оборачиваясь. — И оденься. Я жду в кабинете. Мы не закончили с теорией магических потоков.

Он вышел, оставляя мокрые следы на полу.

— Обещаешь? — прошептала я ему вслед, чувствуя, как горят щеки.

Кажется, депиляция прошла успешно. Пациент жив, а доктор… доктор явно заинтересовался анатомией.

Глава 34

Свидание на крыше

Мы вернулись в кабинет. Я — закутанная в