Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях - Инесса Голд

Или разыгрывали сцену из «Титаника», только без корабля и Ди Каприо.

— Дыши, — его шепот обжег мне ухо. — Вдох — холод. Выдох — контроль.

Я попыталась вдохнуть. Получилось судорожно.

— Чувствуешь? — спросил он. — Сила течет по рукам. От плеча к кончикам пальцев.

— Я чувствую, как у меня колени подгибаются, — честно пискнула я. — Это нормально для учебного процесса, профессор?

— Это нормально для хаоса, который ты в себе носишь. Не отвлекайся.

Он прижался плотнее. Его бедра уперлись в мои. Это было… провокационно. И, кажется, он сам это понимал, потому что его дыхание сбилось.

— Теперь, — хрипло произнес он, — создай шар света. Простой. Маленький. Стабильный.

Я зажмурилась.

Шар света. Окей. Что-то яркое. Что-то праздничное. Что-то, что вызывает радость.

В моей голове всплыл образ. Лучшая вечеринка в клубе «Soho». Блеск, сияние, музыка.

— Свет… — прошептала я. — Да будет свет!

В моих ладонях начало покалывать. Эфир, направляемый руками Графа, рванул вперед.

Но вместо маленького, скромного шарика в центре зала материализовалось… Оно.

Гигантский, сияющий, зеркальный диско-шар.

Он висел в воздухе, вращаясь вокруг своей оси. И он светился. Сотни, тысячи солнечных зайчиков разлетелись по мрачным стенам оружейной, плясали на лезвиях мечей, скакали по полу.

— Что это⁈ — выдохнул Граф, отшатываясь, но не выпуская моих рук.

— Это сфера радости! — крикнула я, перекрикивая нарастающий гул (моя иллюзия решила добавить и звуковое сопровождение — в ушах запульсировал ритмичный «туц-туц-туц»). — Ну красиво же!

Шар начал расти.

Он раздувался, как пузырь жвачки. Зайчики превратились в прожекторы. Свет стал слепящим.

— Он сейчас взорвется! — заорал Граф. — Ты перегрузила контур! Гаси!

— Я не знаю, где выключатель! — запаниковала я.

Шар занял уже половину зала. Еще секунда — и нас расплющит чистой энергией гламура.

Граф действовал рефлекторно.

Он резко развернул меня лицом к себе. Рывком прижал мои ладони к своей груди, прямо поверх бешено колотящегося сердца.

— Замкнись на меня! — рявкнул он.

Наши магии столкнулись. Мой хаотичный свет и его структурированный лед.

БАБАХ!

Раздался звук, похожий на хлопок гигантской хлопушки.

Диско-шар лопнул.

Но он не исчез бесследно. Он осыпался дождем.

С потолка, кружась в морозном воздухе, посыпались блестки. Килограммы разноцветного, сияющего конфетти. Иллюзорного, но от этого не менее бесящего.

Мы стояли в центре этого блестящего снегопада.

Его руки все еще прижимали мои ладони к его груди. Мы дышали в унисон — тяжело, рвано. Мой нос утыкался в его шею.

Я подняла голову.

На его черных ресницах лежали розовые блестки. На суровом лице Инквизитора это выглядело сюрреалистично.

Он смотрел на меня. В его глазах полыхала синева.

— Ты… — прошептал он.

Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я видела, как расширились его зрачки. Он хотел меня поцеловать. Я знала это. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои запястья, словно он боялся, что я исчезну.

Я подалась вперед, приоткрыв губы…

Граф резко выдохнул и отстранился.

Он отпустил меня, словно я была раскаленной. Провел рукой по волосам, стряхивая конфетти.

— Ты безнадежна, — его голос был хриплым, но в нем снова зазвучал металл. — Твоя магия — это цирк. Балаган.

Он полез в карман жилета.

— Дай руку.

— Зачем? — спросила я, все еще пьяная от близости. — Предложение делать будешь?

— Наручники надевать буду.

Он достал широкий серебряный браслет, покрытый сложной вязью рун. Металл выглядел тяжелым и холодным.

Он щелкнул замком на моем левом запястье. Браслет сел плотно, как влитой. По коже пробежал холодок, и я почувствовала, как бурлящий внутри эфир успокаивается, словно реку перекрыли плотиной.

— Что это? — я покрутила рукой. — Тиффани? Новая коллекция?

— Это блокиратор, — сухо пояснил он. — Артефакт из хранилища. Он будет сдерживать твои выбросы, пока ты не научишься думать головой, а не… чем ты там думаешь.

— Сердцем? — предположила я.

— Гормонами, — отрезал он. — Не снимать. Никогда. Без него ты опасна для общества. И для архитектуры моего замка.

Он развернулся и пошел к выходу, хрустя иллюзорными блестками под сапогами.

В дверях он остановился, но не обернулся.

— Урок окончен. Иди к себе. И смой с себя этот… праздник.

Дверь закрылась.

Я осталась одна в огромном зале, глядя на серебряный наручник.

— Блокиратор? — хмыкнула я. — Ага. Спорим, я взломаю его за два дня? Я взламывала пароли от телефонов бывших, думаешь, я не справлюсь с куском железа?

Я провела пальцем по браслету. Он все еще хранил тепло рук Графа.

— Но то, как он меня держал… — я прикусила губу, вспоминая тяжесть его тела и стук его сердца. — М-да. Кажется, учеба мне начинает нравиться.

Я подбросила горсть конфетти в воздух и пошла в башню. Учить матчасть. Или планировать следующий урок. Погорячее.

Глава 33

Депиляция и шок

Ночь опустилась на замок Волконских, но мои мысли были далеки от сна. Я лежала в темноте и думала о стратегии.

Обучение магии — это прекрасно. Контроль — замечательно. Но у меня была другая проблема. Куда более приземленная и колючая.

После ночевки в лесу, пробежек по подземельям и недели стресса мое тело, привыкшее к лазерной эпиляции, решило вернуться к истокам.

Я провела рукой по ноге. Ощущения были такие, словно я погладила ежа.

— Кошмар, — прошептала я. — Если Граф решит продолжить наши тактильные уроки, он сдерет кожу о мою щетину. Это не соблазнение, это наждачная бумага.

В этом мире не было бритв Gillette с пятью лезвиями и плавающей головкой. Здесь были опасные бритвы, которыми можно было перерезать горло, и народные методы вроде «опалить над свечкой».

— Ну уж нет, — решила я. — Я — женщина 21 века. Я знаю рецепт карамели.

Я накинула халат (бывший банный халат Графа, который я экспроприировала у Архипа) и на цыпочках прокралась на кухню.

Повар Матвей, который в это время обычно храпел в кладовке, неожиданно оказался на посту. Он сидел за столом и чистил репу, грустно вздыхая.

— Барышня? — он вздрогнул, увидев меня. — Смузи? Опять? Умоляю, не надо. У Графа от зелени уже глаз дергается. Дайте ему мяса, он же мужик!

— Спокойно, Матвей. Никакого шпината. Мне нужен сахар. И лимон.

Повар перекрестился и молча указал на полку. Видимо, решил, что я буду варить варенье, чтобы задобрить хозяина. Наивный.

Через десять минут в медном ковшике булькала густая, янтарная масса. Запах жженого сахара наполнил кухню, перебивая аромат лука.

— Готово, — шепнула я, проверяя каплю на блюдце. — Тянется. Липнет. Идеально.

* * *

Ванная комната при хозяйской спальне была моим любимым местом в замке. Это