Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

глаза сверкали грозовыми вспышками. Волна вины снова накрыла меня с головой. Он, конечно, ударил первым, но я сам его на это спровоцировал. Я все исправлю. Как хотел бы Тедди. Но не сегодня.

Я дал Маркусу пройти вперед, рядом с ним держались еще двое парней из команды — наверное, на случай, если мы опять полезем друг на друга прямо посреди церкви. Я их не винил. Люди вокруг говорили вполголоса, пока мы медленно шли по проходу.

Когда мы подошли к дверям, я услышал, как охрана отгоняет фотографов.

— Черт, — пробормотал я.

Саттон посмотрела на меня, глаза широко распахнулись.

— Что случилось?

— Стервятники пытаются урвать кадр, чтобы потом продать его журналам или спортивным блогам, — процедил я сквозь зубы.

Лицо Саттон побледнело, она судорожно полезла в сумочку.

— Ты в порядке? Ты вся побелела.

Она кивнула, но слишком резко, почти судорожно.

— Не могу поверить, что они пришли даже в церковь.

Я мог. Такие люди питались чужой болью, словно падальщики.

— Не переживай, их близко не подпустят.

Ее руки дрожали, пока она доставала из сумочки огромные солнцезащитные очки.

— Я знаю.

Когда она надела их, очки закрыли чуть ли не пол-лица. Я не особо разбирался в моде, может, так и должно быть.

— Коуп, — раздался мягкий голос.

Я обернулся и увидел Энджи у дверей. Она пыталась скрыть боль в глазах, но я все равно ее заметил. И я, чертов ублюдок, все еще держал Саттон за руку, даже когда взгляд Энджи опустился на наши сцепленные пальцы.

— Линкольн заказал для тебя машину, она ждет сбоку от церкви. Она отвезет тебя в аэропорт.

— Спасибо, Эндж. Я ценю это.

Это было все, что я мог ей дать. И, может быть, так было правильно. Пусть она подумает, что Саттон рядом со мной — это что-то большее, чем просто проявление доброты. Хотя, стоит признаться себе честно, я и сам уже знал одно: я хотел, чтобы это было больше.

Как только мы с Саттон приземлились в Спэрроу-Фоллс, реальность обрушилась на меня со всей силой. Помогая ей устроиться в моем внедорожнике, который я оставил на стоянке у аэропорта, я с трудом заставил себя не взять ее за руку за рулем. Вместо этого обе руки крепко сжимали руль, пока я вел машину по двухполосной дороге к дому.

— Кто остался с Лукой? — спросил я, сбавляя скорость у ворот на свою территорию.

Саттон улыбнулась.

— Арден. Он был в восторге, когда она сказала, что возьмет его покататься верхом.

Хорошо. Это было правильно. Лука заслуживал как можно больше приключений и радости в своей жизни.

— Она обожает знакомить людей со своими лошадками. Клянусь, они у нее лучше обучены, чем любые другие. Приходят по зову, как собаки. И трюки умеют делать не хуже псов.

Саттон посмотрела в окно на темнеющее небо.

— Мне нравится за ними наблюдать, гладить их даже... Но представить себя в седле я никак не могу.

Я усмехнулся, сворачивая на аллею, обсаженную осинами.

— Почему?

— Это седло слишком далеко от земли.

Я рассмеялся:

— Справедливо. Но может, тебя все-таки зацепит, когда увидишь, как катаются Лука и Арден. Это, черт возьми, круто.

Саттон приподняла бровь:

— Удивлена, что команда разрешает тебе кататься. Разве у вас нет ограничений на всякие активности?

— Есть, конечно. Но что они не знают — не повредит. Странно, что ты об этом знаешь, учитывая, что спорт — не твоя тема.

Что-то промелькнуло в ее взгляде, что я не успел уловить. Ее улыбка казалась натянутой.

— Кажется, я где-то читала статью про правила для профи-спортсменов.

Я заставил себя снова смотреть на дорогу, как раз когда мы переезжали мост через ручей. Уже можно было разглядеть огоньки в окнах дома — места, которое теперь по-настоящему было домом. Потому что там был Лука. И скоро будет Саттон. Это больше не было пустым холодным пространством. Теперь здесь чувствовалась жизнь.

Я припарковался у ступенек, но не заглушил двигатель. Вместо этого повернулся к Саттон, всматриваясь в нее. Ее светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Бирюзовые глаза казались еще ярче из-за темно-синих теней в уголках век. Она была той женщиной, из-за которых ведут войны. Но дело было не только во внешности.

— Ты слетала в Сиэтл ради меня. — В моем голосе была хрипотца, от которой я не мог избавиться. Потому что она поехала. Потратила деньги, которые она сейчас отчаянно экономила. Оставила Луку, с которым обычно не расставалась. Ради меня.

Лицо Саттон смягчилось.

— Мне стоило поехать с тобой с самого начала. Прости…

Я покачал головой, перебивая ее:

— Ты была там, когда я больше всего в тебе нуждался. — Я не смог удержаться и провел рукой по ее щеке, зарывшись пальцами в еемягкие волосы. — Спасибо тебе. Я не знаю, что бы я сегодня без тебя делал.

Губы Саттон чуть приоткрылись, и в последних лучах света они мерцали, как будто на них было что-то блестящее.

— Я просто хотела дать тебе хоть часть того, что ты дал мне. Пусть это и капля в море, но все же что-то.

Черт. Она сведет меня с ума.

Большой палец скользнул по ее щеке, опасно близко к губам. Весь салон наполнился ее запахом — смесью корицы, сахара и тонкой нотки ванили. Наверное, от часов, проведенных в пекарне. Эти ароматы будто впитались в ее кожу.

Они дразнили, манили, тянули меня ближе. Потому что я хотел узнать, так ли вкусна ее кожа, как пахнет.

— Коуп!

Голос Луки прорвал мое туманное состояние, и мы оба резко отпрянули. Я не сдержал ругательства.

Саттон тихо рассмеялась:

— У детей всегда идеальное чувство времени.

Я тоже усмехнулся:

— Ему просто повезло, что он чертовски милый.

Мы выбрались из внедорожника, но Лука уже сбегал по ступенькам и обегал машину. Он кинулся ко мне, крепко обняв.

— Ты в порядке? Мам сказала, что тебе нужно было попрощаться с Тедди.

Черт. Меня добьет не только Саттон, но и этот пацан.

Я обнял его в ответ:

— Все хорошо.

Лука поднял на меня глаза, бирюзовые и сияющие:

— Было грустно? Прощаться?

— Было все сразу, — честно ответил я. — Грустно, но и весело, и радостно. Мы много вспоминали истории про Тедди.

Лука закусил губу:

— Ты когда-нибудь расскажешь мне эти истории?

Грудь сжалась, я с трудом проглотил ком в горле.

— Конечно, расскажу.

— Отлично, — радостно сказал Лука и расплылся в улыбке. — Я устроил нам кино-марафон. Все три части «Могучих утят», плюс попкорн, брауни и кучу других вкусняшек. Арден помогла мне, когда