Украденная невеста для бандита - Иман Кальби

Но эти суки убьют её. Чтобы мне было больнее.

Отец шакала Рустама не будет разбирать, кто был прав, а кто виноват.

И потому на себя плевать. Мне главное ее спасти, вытащить из этого дерьма…

Провожу по нежным волосам. Щелковые, темные пряди. Они ласкают мои пальцы. Её кожа- это мой особый наркотик. Этот запах невинности и порока. Запах моего желания и моего сумасшествия.

Мы с ней два месяца. Я каждый день люблю её до изнеможения, а не могу налюбиться. Фатя сладкая, пряная, сложная, удивительная.

Больше всего сносит крышу от того, что ей тоже так же отчаянно хочется меня, как и мне её. Я боялся, что могу её напугать своей порывистостью, а на самом деле, наоборот, мы словно бы срослись. Единое целое. Дышим одновременно, загораемся одновременно, кончаем одновременно…

Интересно, она почувствовала, что сегодня я хотел напиться ею? Что был так жаден, что сейчас зубы сжимаются от злости на себя, когда вижу синяки на ее шее от моих засосов…

Девочка моя, а ведь Всевышний посмеялся надо мной… А я, наивный, стоял и думал, что смог перехитрить судьбу, что вырвал Фатю для себя. Нет, не вырвал…

Всё, что не твоё, рано или поздно от тебя все равно уйдет. Так говорил Шамхал. А еще добавлял, что чтобы пережить боль расставания и разлуки, лучше отпустить самому…

Это я и пытался сейчас сделать, только больно все равно было нестерпимо…

— Марат? — красавица моргает, только-только вырванная ото сна.

Идиот я. Разбудил все-таки.

Нельзя, чтобы она проснулась.

Смотрю на эти сладкие искусанные губы, смотрю на голую грудь, которая нечаянно открылась от того, что она сладко потянулась.

Внутри все пенится от очередной волны возбуждения.

Собственник внутри ершится, скалится… Кричит, что нужно заклеймит свое, не готов отпускать.

А когда она сама так призывно и соблазнительно льнет ко мне, я не выдерживаю и сдаюсь.

Снова беру её. Стараюсь делать это как можно более медленно и сладко. Чтобы запомнить. Каждый вдох, каждое биение сердца, каждую черту ее мимики, когда она ловит очередной порыв удовольствия.

Моя неземная красавица. Самая лучшая девочка на свете.

Твой отец был прав. Не для такого ты рождена. Ты должна красоваться в благополучии, гармонии и безопасности. Но почему-то странным образом именно плохих дяденек так сильно тянет на тебя…

После того, как я опять ее взял, мне удалось уговорить ее поспать.

Сердце сжималось, когда я в последний раз коснулся ее губ.

Для нее это был просто очередной наш сладкий поцелуй после секса. Для меня…

Для меня- то, что я запомню на всю жизнь…

Выхожу в гостиную, приоткрываю окно, закуриваю и звоню Алихану.

— Через пять минут готов выходить.

— Хорошо, — тихо отвечает он мне, — я поговорил с Раджабом. Он уже ждет тебя в участке.

Я молча киваю, словно бы Алихан мог это увидеть.

На душе пусто.

Совершенно не чувствую ничего.

А ведь человека убил вчера.

Был бандитом, а стал еще и убийцей…

Смотрю на экран- и совершаю второй звонок.

Всевышний знает, как же тяжело он мне дается.

Пальцы деревянные.

Прикрываю глаза, когда слушаю гудки.

Их немного- всего два.

Моего звонка ожидали.

— Да, Марат, — слышу голос отца Фатимы.

— Я выезжаю из дома, — говорю без приветствия, — Фатя спит. Можете приезжать часа через два. До этого внизу будет моя охрана.

— Хорошо, — сухо выдыхает Анвар, — она в курсе?

— Нет, — говорю сипло.

— Стоило сказать, — в его голосе на удивление ни грамма злорадства. Деловой подход. Правильно, сейчас не время собирать камни. Нам бы защитить то ценное, что только у нас с ним и есть…

— Она бы не отпустила… — делаю последнюю затяжку и кидаю окурков окно.

Жемчужная гладь моря на рассвете очень красивая. Но все равно как-то от неё холодно. Пробирает…

— Мы объясним, Марат, — тихо говорит Анвар, — постараемся всё ей нормально объяснить. А там пусть она сама решает.

— Нечего тут решать, — резко говорю я и тут же оглядываюсь на дверь, опасаясь, что мой грубый голос мог ее разбудить, — я отказываюсь от Фати. Официально мы не женаты, а мусульманский развод я дал ей вчера. Нас больше ничего не связывает. Она не имеет ко мне никакого отношения. Вот что ей нужно объяснить. Пусть забудет меня.

Глава 38

В ушах нарастающий гул. Слова отца и матери сливаются в ней в жуткую какофонию, которая давит на мозг, отказывается принимать действительность. Настолько больно, что даже глаза слепит. Хочется сейчас сильно сильно дернуть себя за волосы, закричать громко-громко- и бежать, бежать, бежать…

Мне кажется, что эта жуткая сцена на фоне прекрасного светлого утра, будет вечно преследовать меня. Этот контраст красивого молодого дня с ярким солнцем и голубым небом за окном, нашей идеальной уютной квартиры и того тотального кошмара, который сейчас сообщали мне родители- словно бы насмешка злого рока, какое-то изощренное наказание… Хочется ущипнуть себя и проснуться, поверить, что это всего лишь нелепый кошмар, собравший за день в странный калейдоскоп обрывки из впечатлений, опасений и подсознательного, но нет…

— Марат убил Рустама, — говорит тихо отец. Он сейчас очень серьезный и сосредоточенный. Постаревший. И мать притихшая. Я еще не осмеливаюсь поднять на нее глаза, чтобы не сорвать всю свою боль…

— Почему… мне нужно уехать? — голос дрожит.

— Потому что опасно здесь находиться, Фатя. Отец Рустама в бешенстве и будет мстить. Ему явно наплевать на правосудие, тем более, что по идее правосудие не должно быть очень уж строгим к Марату. По факту он защищался… Но… Таким людям закон не писан…

— Я… не хочу уезжать… Как минимум, пока Марат сам мне все не объяснит… — голос предательски дрожит. Как он мог со мной так?!

— Марат не может объяснить. Он сейчас в СИЗО, Фатя. А ехать тебе туда строго-настрого запрещено. Самим Маратом. И я в этом с ним полностью согласен! Давай сейчас не будем обострять и без того крайне сложную ситуацию. Он сам позвонил нам и попросил о помощи. Улетим в Москву- а там уже все прояснится…

— Вы все ведете себя со мной, словно бы я вещь! — вырывается из меня с истеричными всхлипами, — ненавижу! Всех ненавижу!

Отец резко притягивает меня к себе, порывисто обнимает, до хруста костей.

— Я очень прошу тебя мне поверить, дочь… Очень прошу…

В голове сто тысяч вопрос и претензий, но я пока словно бы не могу их выдавить из себя. Все на автомате, заторможено.

Я пишу Марату, пишу Алихану. Да