Безжалостные наследники - Ана Уэст

— Какой принц, — дразняще проговорила я, наклоняясь к нему.

Его взгляд скользнул вниз, к тонкой полоске декольте на моей одежде, словно он ничего не мог с собой поделать. Я чувствовала напряжение в его теле, чувствовала, как он отчаянно пытается сохранить самообладание. Он почти сразу же отошёл от меня на расстояние вытянутой руки, явно смущённый тем, что я нахожусь так близко к нему в доме моих родителей. Для человека, который так грубо воспользовался мной в общественном месте, он сейчас ведёт себя скованно, как священник, и постукивает пальцами по серебристой панели лифта, пока цифры на табло приближаются к нашему этажу.

Мне казалось, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В машине я думала, что у меня такой гениальный план, но теперь я уже не была так уверена. Но я всё ещё не отплатила ему за его наглость в ресторане и за то, как он подкрался ко мне и схватил за руку во время танца на нашей помолвке. Данте снова и снова думал, что может прикасаться ко мне только потому, что мы «помолвлены».

Что ж, я собираюсь доказать ему, что он ошибается.

— Это твой этаж? — Спросил Данте, выходя в коридор, когда мы подошли к пентхаусу. Глупый вопрос, учитывая, что это последний этаж, и это говорит о том, что он не так собран, как хочет, чтобы я думала.

Я подошла к нему вплотную, прижав его к стене, и в одно мгновение сократила расстояние между нами. В эту игру могут играть двое.

— Да. Хочешь увидеть мою комнату?

Теперь в моих словах не было ни капли алкоголя. Он не мог отказать мне из-за того, что я была пьяна. Я понизила голос, сделав его как можно более страстным, и, не сводя с него глаз, придвинулась ближе. Его кадык дёрнулся, когда он с трудом сглотнул, и я увидела, как его стальные глаза потемнели, а руки потянулись ко мне, словно сами по себе.

Я была права. Данте Скарано не смог бы устоять, если бы я преподнесла ему себя на блюдечке с голубой каёмочкой. Что сделало бы конечный результат ещё более приятным.

Я наклонила голову, приподняла подбородок и двигалась так, что мои губы оказались на расстоянии вздоха от его губ. Он жадно посмотрел на меня сверху вниз, его густые черные ресницы скользнули по щекам, когда его руки опустились на мою талию, притягивая меня к себе, наши бёдра соприкоснулись.

Он был твёрд как камень, как будто я могла подумать, что он не будет полностью возбуждён, как только я включу своё обаяние.

— Ты можешь зайти и посмотреть, если не слишком напуган, — шепчу я, проводя ногтем по его груди и соблазнительно улыбаясь ему. — Если ты не слишком напуган моим папочкой.

Данте впился в меня взглядом и крепко сжал мою талию. Я чувствовала, как он пульсирует рядом со мной, каждый его мускул напрягся, наши губы были на расстоянии вздоха друг от друга. Хотя я никогда бы не призналась в этом, в этот момент я хотела, чтобы он поцеловал меня. Плохо. Очень плохо.

И он это сделал.

Одна его рука поднялась, грубо запутавшись в моих волосах, притягивая мой рот к своему, когда он поцеловал меня со всем пылом, который я чувствовала, прожигал его насквозь, его член, словно железный, прижимался к моему бедру, натягивая ткань его брюк. Однажды я уже чувствовала его таким, но его размер всё равно поразил меня, заставив задыхаться от вожделения и странной нервозности, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Я не собиралась с ним трахаться, так почему меня волновало, что у него огромный член?

Но в глубине души мне этого чертовски хотелось. Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его, оседлать его. Я и представить себе не могла, что мужчина может быть таким большим, таким сильным, таким полным пульсирующей похоти, что она, казалось, проникала в меня, когда он целовал меня, сквозь кожу, впитываясь в поры. Я ненавидела его и хотела одновременно, и то, как он целовал меня, только усиливало оба этих чувства. Его язык полностью завладел моим ртом, и я знала, что он так же овладеет моим телом, если я позволю ему зайти достаточно далеко.

Этого было достаточно, чтобы все детали моего плана вылетели у меня из головы, когда он крепче сжал мою талию, развернул меня, прижал к стене и начал подталкивать к двери, которую я указала как свою.

Слава богу, я всегда оставляю её незапертой. Теперь мне оставалось только, чтобы отец проснулся и увидел, как я пожираю своего жениха в коридоре. Данте открывает её за секунду, не переставая целовать меня, плотно закрывает за нами дверь и поворачивает ключ в замке.

От щелчка у меня по спине пробегает дрожь, которая усиливается, когда его пальцы находят мою молнию, прижимаются к моей спине, скользят по голой коже, стягивая её вниз, и я позволяю ему это сделать.

Я зашла слишком далеко и понимала это. Я не планировала позволить ему раздеть меня, просто раздразнить его до безумия, а затем потребовать, чтобы он ушёл, что ему пришлось бы сделать, иначе я бы закричала, чтобы пришёл мой отец и помог мне. Он был бы мёртв, не успев выбраться из пентхауса. Мой план был пуленепробиваемым – каламбур в самом разгаре – до той секунды, когда тепло его рук коснулось моей обнажённой спины и у меня перехватило дыхание.

Я хотела его. Я хотела его так чертовски сильно. Так сильно, что я теряла способность соображать. Я схватила его за ворот рубашки, мои пальцы скользнули по его ключице, а его губы переместились на мой подбородок. Его зубы скользнули по моей шее, как тогда, в ресторане, посылая по моей коже те адские искры, тот прилив возбуждения, от которого мои трусики намокли и прилипли к разгорячённым, набухшим складочкам. Я хотела его безумно.

Возможно, я могла бы насладиться вкусом, прежде чем осуществить свой план. Месть была бы слаще, если бы я причинила ему боль…

— Сиена. — Данте выдохнул моё имя мне в шею, уткнулся носом в изгиб моей шеи и высунул язык, чтобы попробовать на вкус нежную кожу, отчего я невольно застонала. — Сними это чёртово платье. Прямо сейчас.

Мне не должно нравиться, что он командует мной. Я должна ненавидеть это, как