Безжалостные наследники - Ана Уэст

ненавижу всё остальное в его высокомерной, требовательной заднице. Но при таких обстоятельствах у меня мурашки бегут по спине. В его тоне было что-то мрачное и угрожающее, что-то, обещавшее мне боль, если я ослушаюсь.

И, Боже упаси, мне это чертовски понравилось.

И я подчинилась.

Как будто мои руки двигались сами по себе, медленно стягивая платье вниз по моему телу, когда я приподняла подбородок, желая больше его губ, больше этих жарких поцелуев. Это было нечто большее, чем то, что я испытывала с другими мужчинами. Тогда я была главной. Я останавливала это, пока всё не зашло слишком далеко. Ни один из мужчин, с которыми я играла, не осмелился бы так командовать мной. Они прекращали свои прикосновения и поцелуи так же быстро, как я того требовала, оберегая то единственное, что, как я знала, мне не принадлежало. Но они никогда не зажигали во мне огонь, как Данте.

Он был нетерпелив. Он был слишком нетерпелив, чтобы позволить мне медленно снять платье. Он втянул мою нижнюю губу в рот, оттолкнул мои руки, прикусил губу и схватил ткань, стягивая её с моих бёдер и бросая на пол. Я вздрогнула от его прикосновений, когда он схватил меня за бёдра, зная, что должна остановить его, но не желая этого делать. Я хотела знать, что будет дальше. Что он сделает, если я его не остановлю.

Я стояла перед ним в бюстгальтере и трусиках, кровать была в нескольких шагах от нас, а платье задралось так высоко, что я не могла наклониться и поднять его. Данте снова запустил руку в мои волосы, сжимая густые пряди, а другой рукой скользнул по внутренней стороне моего бедра, как в ресторане, только на этот раз он не остановился.

Его пальцы скользнули под край моих трусиков, и он усмехнулся, звук был мрачным, горячим и насыщенным.

— Ты мокрая для меня, Сиена. Все эти протесты, но твоя киска чертовски мокрая. Я должен был догадаться.

Я хотела ударить его по яйцам. Я должна была это сделать. Но его пальцы блуждали между моими складочками, исследуя новую территорию, и от этого у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как мой клитор пульсирует, жаждет его прикосновений, и его большой палец мгновенно нашёл его с такой точностью, которая подсказала мне, что каждое слово о его репутации было правдой.

Данте надавил, потирая мой клитор большим пальцем, и моё тело мгновенно отреагировало на это. Меня охватил жар, он разливался по моим венам, а предательские бёдра двигались навстречу его руке, моя киска сжималась от желания, чтобы он каким-то образом наполнил меня. Но он не стал вводить пальцы в моё влажное, жаждущее лоно. Он прижал их к моим набухшим складочкам, обхватив меня, и стал ласкать мой клитор с невероятной сосредоточенностью. Я ахнула, дрожа от внезапного нарастающего удовольствия, которое было пугающе сильным.

Я не была идиоткой. Я знала, что такое оргазм. У меня был вибратор, спрятанный так хорошо, что горничные не могли его найти и наябедничать. Но ничто, даже мой верный Кролик, не заставляло меня чувствовать себя так, словно мои колени превратились в воду, а в груди стало слишком тесно, чтобы дышать, словно, если я перейду эту грань удовольствия, я разойдусь по швам. В голове было пусто, как будто я не могла вспомнить, зачем привела его сюда, как будто у меня была какая-то другая причина, кроме той, чтобы он довёл меня до взрывного, сносящего крышу оргазма.

Каким-то образом он знал, как прикасаться ко мне, чтобы я балансировала на грани, но не срывалась в пропасть. Он продолжал эти мучительные круговые движения, целуя меня в челюсть, проводя языком по краю, пока я тянулась вниз, чтобы расстегнуть его ремень, спустить молнию и тут же обхватить пальцами его член, который выскользнул из боксеров, слишком толстый и твёрдый, чтобы его можно было удержать.

Он был невероятно возбуждён, я чувствовала это по пульсирующему жару его члена, по капелькам влаги на кончике, по тому, как он скользил в моих пальцах, когда я начала его поглаживать. Я и раньше это делала. Я знала, как прикасаться к мужчине, и Данте не был исключением.

Он громко застонал, и я почувствовала удовлетворение. Он хотел этого так же сильно, как и я, он не мог этого от меня скрыть. И я не была уверена, что он пытался.

Но как только он позволил мне освободить его член, обхватить его рукой и начать ласкать, он остановил меня. Внезапно он схватил меня за запястья и вытащил руку из моих трусиков. Я смущённо захныкала в знак протеста, мой клитор пульсировал от неудовлетворённого желания, но Данте даже не пошевелился, чтобы снова прикоснуться ко мне. Вместо этого он прижал мои запястья к своей груди, и я не могла не заметить, как покраснели его губы от наших страстных поцелуев, как они распухли и стали такими же, как мои.

Я невольно застонала от желания, выгнувшись всем телом, и он ухмыльнулся. Моё сердце замерло, когда я поняла, как изменился его взгляд с тех пор, как он прикоснулся ко мне: теперь он был холодным и расчётливым, а не обжигающе горячим.

По моей спине пробежала дрожь. Понял ли он, что я задумала?

Он медленно протянул руку, продолжая сжимать мои запястья другой рукой, и стянул бретельки моего бюстгальтера с плеч, нежно касаясь пальцами моей кожи. Он не стал возиться с моим бюстгальтером, как это делают многие мужчины. Он расстегнул его за секунду, словно по волшебству, и его взгляд снова потеплел, когда он скользнул по моей коже, по моей обнажённой груди, когда бюстгальтер упал на пол, а мои соски затвердели в прохладном воздухе комнаты.

Казалось, что в тот момент, когда он увидел меня такой, что-то внутри него щёлкнуло. Он крепко схватил меня за шею, прижав к себе, и снова обрушился на меня поцелуем, ещё более страстным, чем прежде. Другой рукой он по-прежнему сжимал мои запястья, не давая мне вырваться, пока он тащил меня к кровати, к неизбежному финалу того, что я начала.

Я всё ещё могла кричать. Я могла поднять на ноги весь дом. Я могла бы помешать ему зайти дальше. Охрана или мой отец были бы здесь раньше, чем Данте успел бы задушить меня за это. Но я не могла заставить себя сделать это. Не только из-за того жара, который он во мне разжёг, из-за того, что я таяла от желания, но и потому,