Безжалостные наследники - Ана Уэст

что я уже не была уверена, что хочу его смерти. Завтра, когда ко мне вернутся чувства, я буду уверена, что чувствую себя иначе. Но сейчас, впервые за всё время, вид его крови на моём ковре не вызывал у меня такого же возбуждения, как раньше.

Данте швырнул меня на кровать, а сам лёг сверху, так что его тело полностью накрыло моё, не оставляя мне ни единого шанса на побег. С каждой секундой моя решимость ослабевала всё больше и больше, моё тело содрогалось, когда он прижимал мои запястья к кровати, а его губы покидали мои и возвращались к моей челюсти, шее, ключицам.

Это было так чертовски приятно. Каждое прикосновение его языка, каждый укус и щипок словно взрывались на моей коже, обжигая нервы, и не было ни единого сантиметра моей кожи, которого он не попробовал бы на вкус, спускаясь всё ниже и ниже, от золотого колье на моей шее до ложбинки между грудей. Он ласкал языком мои соски и втягивал их в рот, пока я не вскрикнула, а его руки не сжали мои запястья.

Он спускался по моему плоскому животу к бёдрам, не отпуская их, и его губы коснулись того места, где я нуждалась в них больше всего. Я никогда не позволяла мужчинам заходить так далеко. Я хотела знать, каково это, настолько, что даже не пыталась остановить его, настолько, что мои бёдра раздвинулись сами собой, когда его язык коснулся шёлка моих трусиков, добавив влаги к тому, что уже пропитало ткань.

— Ты чертовски вкусная, — прорычал он, а затем наконец отпустил мои запястья и зацепил пальцами край моих трусиков, чтобы стянуть их с моих бёдер и отбросить в сторону. Его пальцы скользнули между моих ног, раздвигая влажные складочки, а язык прошёлся по ним, медленно вылизывая от входа до ноющего клитора.

Я выгнула спину, вцепилась пальцами в одеяло и подалась бёдрами вверх, к его рту, не заботясь о том, как это выглядит. Мне было всё равно, знает ли он, что я этого хочу. Это было чертовски приятно, намного приятнее, чем я могла себе представить. Его рот был так же внимателен к моей киске, как и ко всему остальному, он облизывал и целовал каждый сантиметр, ласкал мои мягкие складочки, возбуждался, и я знала, что кончу в любую секунду, если он даст мне ещё немного. Ещё немного.

Ещё чуть-чуть…

Он отстранился так же внезапно и резко, как в ресторане, и я вскрикнула, прежде чем успела себя остановить, и потянулась к нему, чтобы притянуть обратно. Но он увернулся от моей руки и, встав на колени между моих ног, потянулся к своему члену и сделал один решительный жест, прежде чем убрать его обратно в штаны.

— Сиена, я скажу это только один раз, — пробормотал Данте низким голосом, словно рычащим где-то глубоко в его груди. Это вызвало во мне новый прилив желания, и я чуть не заплакала от неудовлетворённой потребности. — Я не позволю тебе кончить, пока ты не начнёшь умолять об этом. И я не буду тебя трахать, пока ты не начнёшь умолять и об этом.

Мне потребовалось чертовски много времени, чтобы осмыслить то, что он только что сказал.

Ублюдок.

Сколько ещё раз я буду думать так о своём муже?

— Ты грёбаный придурок.

Мой голос звучал дрогнувшим и слабым, как никогда раньше, особенно рядом с ним. Я ненавидела это. Ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать себя так. Я оттолкнула его ногами, и стала искать на полу свои трусики, чтобы прикрыться. Чтобы он перестал на меня смотреть, я и сама не могла на него смотреть.

Я планировала довести его до предела, а потом отказать ему, но он всё перевернул с ног на голову. Он, наверное, понял это с того момента, как я, притворяясь, что споткнулась, вышла из машины.

Я думала, что ненавижу его, но теперь я вышла на новый уровень ненависти.

Интересно, не поздно ли закричать и увидеть его кровь на моём ковре?

Но я хочу сделать это сама. И я бы предпочла не переживать из-за того, что мой отец увидит меня такой. Это не входило в наши планы, и радость от того, что Данте мёртв, не компенсирует того ада, который меня ждёт за то, что я всё испортила.

— Убирайся! — Рычу я, крепко обхватив себя руками прикрывая грудь. — Убирайся!

Выражение его лица не изменилось. Холодный и непреклонный, он встал с кровати, пересёк комнату и выскользнул из комнаты, не сказав ни слова, как будто я не заставила его стать твёрдым, как скала, как будто он не хотел трахнуть меня так же сильно, как я хотела трахнуть его. Как будто он всё время контролировал ситуацию.

Это, чёрт возьми, было не так. Но он всё равно выиграл этот раунд.

Это не значит, что я не могу выиграть войну.

Я подождала, пока не услышала, как закрылся лифт, а потом схватила ближайшую вещь и швырнула её на пол. Лампа разбилась вдребезги, и звон бьющегося стекла разнёсся по комнате, но мне от этого не стало легче.

Я заметила своё платье, скомканное в углу у мини-кухни. Он знал, что я заметила, как он любовался моим видом, и знал, что я попытаюсь использовать это в своих интересах. Данте всегда был на шаг впереди, всегда точно знал, о чём я думаю.

Я прошла в свою спальню и накинула самый удобный и тёплый халат. Он не был сексуальным. В нём даже было немного жарко. Но он был уютным.

В голове всё ещё шумел алкоголь, и мне нужно было проветриться. Мне нужно было забыть, как сильно я хотела, чтобы он вошёл в меня прямо сейчас. Мне нужно было забыть всё. Его прикосновения. Его губы. Жар его дыхания между моих ног.

Вода в душе была ледяной, и это было именно то, что мне было нужно. Я тёрла каждый сантиметр кожи, к которому он прикасался, пока она не покраснела. Если раньше я его ненавидела, то теперь я его просто презирала.

Кто, чёрт возьми, так поступает с девушкой? Кто подводит кого-то к самому краю, а потом отступает и смотрит, как тот падает?

Дьявол, вот кто. Мужчина, который точно знал, как манипулировать девушками, чтобы получить желаемое. Он ничем не отличался от других мужчин в моей жизни. Иногда я забываю, что, несмотря на скрытность, он вырос в