Девочка Черной Бороды - Екатерина Ромеро

class="p1">Гафар облизывает два пальца и делает меня еще более мокрой, а после вводит их в мою промежность. Медленно, давая привыкнуть, одновременно с этим снова целуя меня и это.... нежно, почему он раньше так не делал.

Мне ведь нравится, нравится все от него кроме жестокости, хотя ее больше всего и я ничего не могу с этим сделать.

Внизу живота появляется тепло, соски твердеют, чувствую, что возбуждаюсь и хочу. Когда Гафар проталкивает язык мне в рот, стону, обнимаю его, он вытаскивает из меня пальцы и их сменяет его член.

– Ммм…

Мычу, это немного больно и Гафар обхватывает меня сильнее. Дает время привыкнуть, а после начинает входить в меня членом. Я лежу на столе, в позе такой, что самой стыдно, но это все неважно.

Играет тихая музыка, мы здесь одни и я отдаюсь ему. Отдаюсь своему палачу, потому что хочу. Хочу ощутить это.

И эта поза. Мне так лучше, чем спиной к нему. Я вижу его глаза, касаюсь его плеч и мы целуемся. Все время, пока он меня берет и я стону ему в губы, а после кончаю.

Долго и сильно на надрыве, уткнувшись головой ему в плечо. Гафар не останавливается и продолжает двигать бедрами, доводя меня просто до исступления, а после быстро вынимает член и кончает мне на живот.

Оба мокрые, тяжело дышим. Стыдливо опускаю глаза, Гафар помогает убрать следы нашей близости, поправляет мое платье и мы садимся за стол. Впервые рядом настолько близко и будучи еще на эмоциях я беру его за руку и произношу:

– Я люблю вас.

Так тихо, почти шепотом, вижу как Гафар поджал губы и отвел взгляд.

Глава 36

Он весь напрягся, а я поняла, что не надо было. Зачем ставить его в такое положение, тем более что мы оба прекрасно знаем, зачем я здесь.

– Это не любовь, девочка, ты просто хочешь, чтобы я тебя спас – строго ответил Гафар и мне стало так больно, но я не подала вида. Натянула улыбку, кивнула, стараясь не разреветься.

– Да. Вы правы. Извините.

– Не стоит.

Слова закончились. Еще никому и никогда я не признавалась в любви. Я не знаю, что это. Думала, то, что чувствую к Гафару – это и есть любовь. Вот такая она у меня. Страшная, абсолютного черного цвета. А оказалось, нет.

Гафар говорит, я просто хочу, чтобы он меня спас. В этом тоже есть доля правды, но если бы вместо Гафара меня похитил кто-то другой, я бы ему такого не сказала. В этом вся разница.

Аппетит продает как и весь шарм этого вечера/ Я сижу рядом с Черной Бородой и смотрю на свою пустую тарелку. Мне неловко. Как дурочка, как маленькая, честное слово.

Зачем я вообще ему об этом сказала, как же это жалко. Конечно, он меня не любит, да и вообще, какая любовь, когда она могла случиться? Не могла, мое сердце просто судорожно ищет выход… наверное. Наверное.

– Ты ничего не ешь.

– Фатима готовила сытный обед. Я сыта. Спасибо за этот вечер. Можно теперь я уйду к себе? – cпрашиваю осторожно, Гафар кивает:

– Иди.

Я поднимаюсь наверх. Машинально снимаю туфли, платье и это колье. Гафар целовал мою шею сегодня прямо туда, где касались ее камни. Мне нравилось. Нравилось, как он меня целует и не потому, что я хотела вымолить его пощаду!

Я знаю, кто он и знаю уровень его ненависти ко мне. Сказала люблю потому, что так чувствовала. Дура. Не нужна я ему, я ему не ровня, кровный враг, зачем вообще все эти мысли, к чему!

Умываюсь, принимаю душ, забираюсь на кровать прямо в полотенце. Поворачиваюсь на бок и смотрю в стену.

А ведь и правда. Гафар выполнил мои желания. Я покаталась на катке, я танцевала, он поцеловал меня. Хах, Гафар даже перевыполнили план, потому что кажется, я в него влюбилась, сама даже не поняла, как.

Просто в какой-то момент он стал для меня больше, чем просто палачом. Я опиралась на него. Я к нему привыкла.

Я долго не сплю, ворочаюсь полночи, жду Гафара, но он не приходит. Впервые не пришел на ночь. Не обнял меня, не прижал к себе.

***

Такая красивая, нежная, такая моя, хоть и не принадлежит мне нисколько.

Лейла, моя девочка-ночь с синими как океан глазами. Она приняла подарки, и когда я увидел ее в том платье, не мог сдержать улыбки. Оно ей невероятно просто шло.

Светлые волосы струились по голой спине, колье подчеркивало глаза, делая их еще более яркими, цветными.

Она не умела танцевать, но все же улыбалась, когда я взял ее за руку, когда вел медленно по паркету.

Радовалась, а я ловил эти секунды, эти мгновения ее радости. Со мной. Если бы я знал, я бы, наверное, сделал это раньше, но тогда я вообще не видел в ней ничего кроме мести.

А потом я увидел, что за местью стоит девушка. Без опыта, она еще толком и не жила, ничего не видела.

Ее три желания показались мне смешными, но после я просто понял, что Лейла реально не жила. Тот, кто жизнью пресыщен, такого не желает. Он ищет особенное, она же хотела простого.

И ее желание поцелуя. Клянусь, это было уже и моим желанием тоже. Так давно сам себе не разрешал, помню ведь, как клялся и не сдержал слово.

Один раз, один поцелуй, пожалуйста. Накрыл ее губы своими, она глаза закрыла, мурчит, отвечает. Как кошка ласковая, такая ручная, а у меня горит все внутри. Нельзя нам, девочка, вот этого уже точно нельзя.

Я перешел черту, когда начал ее целовать, но было уже поздно. Я даже разрешил ей трогать себя. Как пес ручной домашний, жадно впитывал ее нежные касания, трепетные, осторожные ответы на поцелуи.

Ее губы как мед сладкие, а я дурею. Понял, что не справляюсь уже, на хрен потерял тормоза. Привлек к себе, мокрая. Стонет, выгибается, я взял Лейлу прямо там.

Впервые захотел чтобы на меня смотрела, впервые сам жадно впитывал ее взгляд и это, сука, самое красивое, что я вообще в своей жизни видел.

Ее глаза когда возбуждена, они темнеют. Теперь понимаю, почему Лейла, потому что и правда девочка-ночь.

Она кончила подо мной, я следом, а после когда уже за стол сели, призналась в любви, смотря мне в глаза. За руку взяла, поцеловала ладонь, так честно, что орать