Девочка Черной Бороды - Екатерина Ромеро

***

– Шамиль, освободи ее. Она умрет свободной также, как и Айше.

Один рывок и острый клинок вспарывает мне веревку на руках.

На запястьях остаются отметины, но какое уже это имеет значение. От ужаса я не чувствую боли. И страха, кажется, уже тоже.

Они поставили тут стол, на нем фотография Айше. Ей было ничуть не больше, чем мне сейчас. И ее нет, а я есть. И это моя семья виновата.

Судорожно хватаю ртом воздух, не знаю что делать, здесь нет ни одной женщины и я одна. Среди врагов, я и сама их враг, они меня окружили точно стая гиен.

И разорвут овечку волки, потому и вывезли меня в горы, казнь точно будет здесь.

Я представляла себе все иначе, но в реальности никаких красок нет. Белое на белом, снегом припорошенный камень и ясное небо сегодня, это мой последний день.

Стоя на коленях, я поднимаю голову и смотрю на это небо. Одинокие снежинки кружась, падают на нос, тут же умирая. Я тоже сегодня умру тут, я знаю.

Одно только мне обидно: Гафара тут нет. Он не приехал, я больше никогда не увижу его, хотя может, так даже лучше. Наверное, он сейчас в ярости, лучше пусть его отец меня убьет, но как же сильно я ошибаюсь.

Они медлят и только спустя несколько минут до меня доходит, что я все еще жива только потому, что они ждут Черную Бороду, а после к нам подъезжает автомобиль. Я узнаю его сразу. За рулем Адиль, личный водитель. Двери машины открываются и из нее выходит Гафар. Высокий, в черном костюме, в черном пальто.

Он быстро окидывает всех взглядом, а я сжимаюсь вся, потому что теперь в его глазах нет ничего, кроме желания мести. За все, и за сегодняшнее в том числе.

– Сынок!

Ахмед раскрывает руки и подходит к Гафару, хлопает его по плечу. Шамиль тоже подходит, они все здороваются.

Наверное, мне надо воспользоваться этими секундами и спрыгнуть в обрыв с горы, но я даже не смею двигаться. Не знаю что со мной, можно было бы попробовать, мои ноги ведь не связаны, но я не шевелюсь.

От холода начали стучать зубы, ясное небо стало затягиваться серыми тучами, солнце отвернулось.

– Здравствуй, отец. Шамиль.

– Ты опаздываешь.

– У меня пожар случился дома. Думаю, вы уже в курсе – басит Гафар и даже не смотрит на меня, а я не могу так.

Я привыкла уже за это время, что он рядом, что всегда со мной. Я надеялась до последнего, что Гафар меня защитит, но теперь прекрасно понимаю, что этого не будет.

Они все против меня. Все до единого.

Глава 40

– Давайте начинать, я ждал этого столько времени! По твоей милости, мой благородный сын! – говорит Ахмед Гафару и они все подходят ко мне. Шамиль наступает первым, но в этот момент Гафар окликает его и протягивает раскрытую ладонь:

– Воровство не дает тебе права. То, что ты забрал ее под моим забором ничего не решает. Клятва на мне.

Читаю недовольство в глазах Шамиля и нехотя, но он все же отдает нож Гафару. Тот кладет его на стол, а после подходит ко мне.

И его взгляд. Я не читаю там ничего, кроме ненависти. К себе, необъятной.

– Извините за дом. Это была не ваша жена в подвале…

Гафар не отвечает. Просто стоит и смотрит на меня, напряжен до предела, вижу, как играют желваки на его скулах, как он сжал кулаки.

– Из-за тебя я лишился сестры и матери. Из-за тебя я потерял единственную наводчицу, которая покрывала похитителя девушек в городе. Из-за тебя мой дом сегодня сгорел, Джохарова.

Слезы капают на снег, тут же превращаясь в кристаллы боли. Я стою на коленях, поднимаю на него взгляд, протягиваю ладонь и касаюсь его ноги.

– Прости. Пожалуйста, Гафар, прости меня…

Говорю тихо, только чтобы Гафар слышал и он улавливает, я вижу, как от этого его глаза становятся еще темнее. Он наклоняется и хватает меня за волосы, отрывает от земли.

– Никто прощать нашу кровь тебе не будет. Ты будешь казнена!

Ответить я не успеваю, уйти мне никто не дает. К этому моменту все окружили нас, обступили кругом. Все случается быстро. Настолько, что я даже не могу среагировать. Мельком только замечаю машину. Это Адиль. Он быстро уехал, предпочитая этого не видеть.

Адиль самый добрый из них и он оставил меня. Да, хорошо. Я тоже не хочу чтобы он это видел, а дальше все начинается.

Рывок от земли, Гафар поднимает меня и заворачивает обе мои руки за спину, а после укладывает на стол. Снова лицом от него, я ложусь на живот.

Слишком поздно я понимаю, что традиционного эшафота не будет и быстро умереть мне тоже не суждено. Они сделают со мной тоже самое, что сделал с Айше мой дядя. Все по очереди, боже, все до одного.

– Не надо… нет! Прошу!

Скулю, а после вскрикиваю, когда рядом с моей головой приземляется клинок. Гафар вогнал его в столешницу со всей дури и я, наконец, замолкаю.

И все чисто методично, ужасно и без права на отказ.

Гафар действует быстро. Придавливает меня одной рукой к столу и просто разрывает мое платье на две части, с треском потянув ткань со спины вниз.

Я чувствую ледяную поверхность столешницы, в бедра упирается дерево, но пошевелиться не могу. Чувствую только, как Гафар с легкостью содрал с меня трусики, а после слышу, как он расстегнул ширинку.

– Нет, нет, а-а-ай!

Он вошел. Медленно и напористо, заполняя меня всю, крепко обхватив обе мои руки одной своей и тут же начал двигаться.

Больно, Гафар даже дома никогда так не делал, а теперь берет так, точно я ничто, точно грязная подстилка для всех них.

Я полностью голая и они смотрят. Кто-то глухо переговаривается, кто-то курит, все его приближенные смотрят на мой позор.

Я же уже даже реветь не могу. Слезы застилают глаза, из горла вырывается глухой писк:

– Мне больно… хватит, прекрати!

– Молчать! – рычит Гафар и ничуть не сбавляет темпа, а у меня в глазах темнеть начинает и все плывет, качается, словно сейчас упадет.

Больно, грязно, стыдно и при всех. А дальше они все со мной это сделают, я уверена.