Девочка Черной Бороды - Екатерина Ромеро

– Молодец, сынок. Даже было слишком быстро для такой твари. Айше умирала в разы куда дольше, сам знаешь.

Отец снова похлопал меня по плечу и я ушел с ними, сел в машину и мы уехали.

Поминать своих, тогда как моя девочка так и осталась лежать там, умирая.

Я казнил Лейлу, я это сделал. Сам.

Глава 42

Мы в ресторане. Поехали поминать Айше и маму. Я сижу за столом. Рядом отец и Шамиль, наши родственники.

Никто не чокается, мы отдаем уважение усопшим.

Делаю глоток вина. Красного сухого, Лейла его часто кровью звала.

– Сын, я могу собой гордиться. Наконец, ты показал, чего достоин. То, что этот город теперь твой, полностью твоя заслуга!

Отец доволен, месть совершена, тогда как мне сложно даже пошевелиться. Она ведь все еще там. Я оставил Лейлу истекать кровью.

Я прекрасно помню, как резал ее шею, как проводил клинком по нежной молочной коже. С ювелирной, блядь, точностью и ни миллиметром левее.

Как она дернулась потом, посмотрела на меня. Не сопротивлялась, забитая, запуганная моя месть с запахом жасмина. Та, которую я казнил своими руки. Чтобы никто больше. Кроме меня.

– Гафар, ты с нами?

– Да, отец. Конечно.

Телефон звонит. Адиль. Двадцатый раз уже за последний час, а я не могу сорваться так резко, когда мыслями я все еще там. На той проклятой горе у оврага.

Лейла не сопротивлялась даже когда я драл ее при всех. Молчала, скулила тихо, но я жестко сказал ей замолчать. Нельзя было, иначе бы не я один – все бы ее рвали по очереди, а я допустить этого я не мог.

– Мне надо ехать, отец. Работа.

Пожимаю отцу руку, ловлю его одобрительный взгляд. Казнь совершена, честь Айше отомщена и Джохарова. Я убил ее своими руками. Сам. При всех.

– Хорошо, конечно. Гафар, у тебя дом сгорел. Мы останемся чтобы помочь. Это не обсуждается.

Сцепляю зубы, но перечить отцу себе дороже. Так всегда было.

– Твое право, но у меня уже достаточно помощников.

– Что с тобой, Гафар? Ты после казни сам не свой вернулся.

– Выборы на носу. У меня очень много работы.

– Я горжусь тобой. Ты сегодня доказал, что ты мой сын! Моя кровь в тебе, сынок. Айше с матерью теперь довольны.

– Да. Знаю.

Чеканю тише и поднимаюсь, пожимаю руки отцу и брату, а после выхожу из ресторана и набираю Адилю, который к этому моменту уже звонил мне двадцать один раз.

Стою у дороги, в лицо дует ледяной ветер. Прошел час. Час моей агонии и отсутствия новостей.

Беру телефон, набираю Адилю. В груди стучит что-то как ненормальное. Я уже не успею туда вернуться. Я, блядь, ничего не успел.

– Адиль, где ты, говори…

– За поворотом. Жду.

***

Я плохо помню, что случается после. Все расходятся, машины уезжают и я остаюсь одна.

Помню, что мне холодно, что хочу, но не могу встать. Кровь. Она везде. Целая лужа уже подо мной. Я плачу, вроде как, маму зову. И она даже приходит. Какая-то тень. Человек. Идет ко мне.

Я не знаю, кто. Наверное, сама смерть в образе высокого мужчины. Это мой конец. Так надо, ему станет лучше, а я… я не успела ничего. Я не успела.

Это точно за мной. Он останавливается напротив и наклоняется ко мне. В этот момент все расплывается перед глазами и я, наконец, теряю сознание. Вот и все, Лейла. Гафар тебе отомстил. Лично, как ты и просила.

***

Адиль

Это была очень давняя история. Я тогда еще с Гафаром не работал, занимался гонками, а дальше авария, год восстановления, и вот я личный водитель у мэра.

Видел ли я многое за годы службы? Да, но такого я не видел никогда. И не хотел видеть.

Лейла. Она как нежный цветок. Пугливая, ранимая, боится всего и Гафара особенно.

Он все рычал на нее, но в тоже время оберегал. Оберегал даже тогда, когда мы все уже понимали, что ей конец. Я знал, что Гафар никогда против отца не пойдет, потому что тогда сам станет предателем, а предателей они убивают. Сразу и без разбора.

И все как-то закрутилось. Не так, не так должно было быть, но уже поздно.

Лейла не смирилась со своей участью. Молоденькая еще, конечно, она хотела жить, но время пришло. Она сбежала, устроила с дуру этот пожар, еще и посыльные Чезаре в город приперлись, и Мэссер, и перевыборы на носу. Гафар был занят, он не уследил, а потом мы просто потеряли время.

Когда я привез Гафара домой, Лейлу уже забрали.

Я видел, как психует Борода, что для него было не похоже. Он убивал не раз и ни единый его мускул на лице при этом не дергался, а тут Гафар едва сдерживался от волнения.

А потом мы приехали на эту сходку. Я увидел издалека Лейлу, она сидела связанная прямо на снегу. Я отвел взгляд, знал, что ничем ей не помогу и благо, Гафар сказал мне не смотреть. Он отправил меня оттуда и я уехал. Чтобы не видеть этого, чтобы не знать, как именно они будут казнить эту девушку за то, что она не делала, но что сделал ее дядя.

Я стоял неподалеку. Ждал, как все закончится и курил. Слезы выступили на глаза, но один я ничего не смог бы сделать. Даже Гафар, если бы воспротивился, тоже остался бы на той горе.

А потом все закончилось и я увидел издалека, как Гафар кивнул мне и сел в машину отца.

Когда все уехали, я тут же подбежал к Лейле и прикрыл рот ладонью. Она лежала в снегу. Голая, истерзанная, порезанная.

У нее еще были открыты глаза, когда я подошел к ней, но она ничего не говорила. Слезы текли по ее щекам, а из раны на шее пульсировала кровь.

– Сейчас, сейчас…

Я быстро наложил повязку на ее рану. Благо, я обладал знаниями по первой помощи. Будучи спортсменом, мне не раз приходилось сталкиваться с травмами, осколками и прочим.

У Лейлы был один порез, но я пока не понимал, насколько он глубокий. Я поднял девочку на руки и отнес в машину, быстро дал по газам и набрал Игорю.

Гафар не брал, я знал, что он сейчас с отцом