Проверка на прочность - Эль Кеннеди

– Сегодня говорить о моем отце больше нельзя, забыл?

– Точно. Прости. – Он очаровательно улыбнулся. – Не волнуйся. Я прослежу, чтобы ты не плюхнулась на попу. А теперь садись.

Повиновавшись, Хейден устроилась на деревянной скамье и позволила Броди снять с нее туфли на шпильках. Он мимолетно приласкал обтянутую чулком икру, а затем взял коньки и одел Хейден на ногу ботинок.

– Жмет, – пожаловалась она.

– Они принадлежат двенадцатилетнему мальчику. Фигурных здесь нет, так что придется потерпеть. – Броди зашнуровал ей коньки, а потом плюхнулся на скамейку и спешно скинул сверкающие черные ботинки.

Достал из нижнего шкафчика пару коньков, умело натянул. Заметил, что Хейден, пошатываясь, встала на ноги, и вновь широко улыбнулся.

В нарядном вечернем платье и потертых черных хоккейных коньках она выглядела той еще модницей.

Вытянув руки перед собой, Хейден попыталась восстановить равновесие.

– Я точно упаду! – сообщила она.

– Сказал же, не будет такого. – Броди сделал пару шагов и открыл деревянные ворота. Будучи профессиональным хоккеистом, он легко скользнул на лед и плавно поехал задним ходом. Хейден, оставшись у ворот, пробормотала что-то подозрительно похожее на «позер».

Смеясь, он вернулся к ней и протянул руку.

Хейден уставилась на длинные, мозолистые пальцы, отчаянно желая схватить их и никогда больше не отпускать. Однако какая-то часть ее по-прежнему сомневалась. Подкатив к Броди в баре, она и вообразить не могла, что снова увидится с ним и одной ночью все не ограничится. И она опять с ним переспит. И уж тем более, что он и правда начнет ей нравиться.

Но Броди ей и впрямь нравился.

Как бы ни хотела она и дальше считать Броди партнером на одну ночь, пусть и совершенно потрясающим, он, к ужасу Хейден, становился для нее личностью, а их отношения обретали реальные очертания. Он слушал ее треп об искусстве, позволил выплакаться на своем плече, привез на каток, чтобы она забыла о тревогах.

– Давай же, я не дам тебе упасть, – убедительно проговорил он.

Кивнув, Хейден вцепилась в ладонь Броди. Потом ступила на скользкий лед и чуть не упала. Взмахнула руками, подобно ветряной мельнице, ноги начали расползаться, а коньки самовольно поехали в разные стороны, будто пытаясь разорвать ее пополам.

Броди мигом подхватил Хейден.

Он не скрыл ухмылку.

– Вот черт. У тебя не очень хорошо получается!

– Я предупреждала. – Она повернулась и окинула его гневным взглядом. – Я могу прочесть лекцию о творчестве импрессионистов, но кататься на коньках? В этом я никуда не гожусь.

– Но ты пытаешься идти по льду, а не скользить, – заметил Броди. Он положил обе руки ей на талию. – Перестань. Возьми меня за руку и делай как я.

Они медленно оттолкнулись и поехали по гладкой поверхности. Броди двигался непринужденно, Хейден – неуверенно. Кончиком лезвия она то и дело впивалась в лед и норовила упасть носом вперед, но Броди сдержал слово.

Он не дал ей упасть. Ни разу.

– Видишь! – воскликнул он. – У тебя начинает получаться.

Хейден заулыбалась. Как только она воспользовалась его советом и перестала шагать в коньках, как в туфлях, ее движения стали плавными. Она вместе с Броди набирала скорость, по-настоящему скользила, и у девушки кружилась голова от восторга.

Бортики, скамейки, трибуны – все вокруг слилось, а щеки Хейден раскраснелись от прохладного воздуха. Хотя по голым рукам уже бежали мурашки, она ничего не имела против холода. Он успокаивал, прочищал голову.

Хейден покосилась на Броди и обнаружила, что он вовсю наслаждался процессом. Господи, в смокинге он выглядел невероятно аппетитно. Пиджак обтягивал широкие плечи и мощную грудь. Заметив, что галстук-бабочка слегка сбился набок, Хейден с трудом сдержала порыв протянуть руку и поправить его. Ей не хотелось резко двигаться с риском упасть, в итоге она лишь крепче сжала руку Броди.

Он взглянул на их сцепленные пальцы, и губы его приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но осторожничал. Хейден в точности знала, что у него на уме, ведь и она думала о том же. Помоги ей, Господи, а парень и правда ее очаровал.

Да, он самоуверен и временами чересчур напорист. Но еще он яростно заводит ее, и всякий раз, оказавшись под прицелом полуночно-синих глаз, в объятиях могучих рук, она тает.

Они слегка сбросили скорость, и Хейден усилием воли заставила себя отвлечься от опасных размышлений и подобрать нейтральную тему для разговора. Такую, чтобы не пришлось представлять Броди голым, твердым, воображать, как он жадно очерчивает контуры ее тела языком. Она уже долго размышляла по поводу их интрижки и многое переосмыслила.

А теперь занималась переосмыслением этого переосмысления.

– Во сколько ты начал играть? – наконец спросила она, решив, что карьера – вполне безобидный вариант.

– Я встал на коньки, когда научился ходить. Рядом с нашим домом в Мичигане был уличный каток, и папа водил меня туда, – засмеялся он. – Хотя, если честно, это был паршивый прудик, который замерзал зимой. Родители не могли себе позволить оплачивать входные билеты на настоящую спортивную площадку, сперва я тренировался на пруду, а папа сидел в снегу на раскладном стуле и читал автомобильные журналы.

– А за школьную команду ты играл?

– Да их столько было – не сосчитать! – Броди отпустил руку Хейден и начал лениво нарезать круги вокруг нее. – В старшей школе играл в хоккей, в регби, а весной – в бейсбол. Вдобавок состоял в команде по лякроссу, пока тренировки не начали накладываться на хоккейные.

– Понятно. В общем, ты оказался одним из тех самых парней. Готова поспорить, в выпускном классе тебя считали реальным кандидатом в профессиональные спортсмены.

– Ага. Так оно и было. – Броди немного рассказал Хейден о своих первых годах в лиге, посмешил разными байками о родителях, признался, что старики им гордятся.

Порой в его голосе слышалась грусть, и у Хейден сложилось впечатление, что детство Броди было гораздо суровее, чем он говорил, но в душу парня она не полезла. Она запомнила его слова о том, как туго семье приходилось с деньгами, и он явно не хотел ворошить те трудные времена.

Спустя пару минут ногу Хейден свело судорогой. Девушка, покачнувшись, прислонилась к побитому жизнью бортику, потерла бедро. На Западном побережье она каждое утро начинала с пробежки, а затем отправлялась в университет, но, похоже, на самом деле находилась не в столь хорошей форме, как считала.

Мышцы уже ныли, а ведь Хейден каталась от силы минут двадцать.

– Давай устроим перерыв? – предложил Броди.

– Да, пожалуйста.

Они сошли со льда и забрались на трибуны. Броди мастерски вышагивал в коньках. Хейден