Жестокий Лорд - Айви Торн

— А нет? — Я вздёргиваю подбородок, бросая на него вызывающий взгляд. — Ты уже дважды пытался мне помочь. Ты возишь меня. Не думаю, что тебе нравится то, что делают Кейд и Дин.

Джексон вздыхает и, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Афина, этот контракт нерушим. Даже если бы мне было не всё равно, я бы не смог тебя вытащить. И кто сказал, что мне это тоже не нравится? Вчера вечером мне понравилось смотреть, как тебе брили киску. Это было круто. Только потому, что мне не нравятся интеллектуальные игры Кейда и Дина, это не значит, что я не вижу во всей этой ситуации каких-то преимуществ. — Он мотает головой в сторону задней части мотоцикла. — Давай. Залезай, пока они не вышли и не затащили тебя обратно, или я решу отпустить тебя пешком. Сегодня на тебе подходящая обувь.

И обувь не подходит для езды на мотоцикле, но я не собираюсь позволять этому останавливать меня. Я запрыгиваю на мотоцикл, хватаясь за Джексона для равновесия, когда он включает передачу.

Джексон кажется мне наиболее вероятным союзником, думаю я про себя. Если у меня вообще есть хоть какой-то шанс на союзника. Или это просто потому, что он мне вроде как нравится? Даже сейчас мне с трудом удаётся подавить желание придвинуться к нему поближе, обхватить руками его обтянутую кожей талию и прижаться лицом к его спине, как я бы сделала, если бы мы были вместе и катались на его байке. Я вдыхала бы запах его куртки и шампуня и терялась бы в ощущении ветра, треплющего мои волосы, и вибрации мотоцикла подо мной, и…

— Мы на месте. — Резкий голос Джексона вырывает меня из моих грёз. — Поторопись. Я не хочу опоздать на своё первое занятие.

Ты грёбаная идиотка, говорю я себе, слезая с мотоцикла. Стокгольмский синдром через два дня? Ну давай же. Ты выше этого.

Я не знаю, почему Джексон — единственный из них, кто заставляет меня желать, чтобы всё было по-другому. Может быть, это просто потому, что он, кажется, не хочет причинять мне боль просто так, а это не самая лучшая причина для того, чтобы кто-то нравился. Но я также не должна рассчитывать на него как на союзника, и я это знаю. Джексон, возможно, не так рад всему этому, как Кейд и Дин, но я также не думаю, что он станет подставлять свою шею ради меня. И у меня нет причин доверять ему. В конце концов, Кинги по-прежнему являются одной из семей-основателей, даже если они редко бывают на вершине пищевой цепочки. И моя семья обслуживает их. Мой отец был членом «Сыновей дьявола Блэкмура», а моя мать сейчас работает экономкой.

Думаю, это действительно всегда было моей судьбой.

На английском мне удаётся занять место в конце класса, надеясь, что мне не придётся находиться рядом с Дином, но он всё равно садится в ряд позади меня, хотя там и нет свободных мест. Он просто, блядь, говорит кому-то подвинуться, и как только чувак видит, что это говорит ему Блэкмур, он встаёт и спешит к другому свободному месту в передней части аудитории, как будто это нормально, когда кто-то с важным видом входит в лекционный зал и требует твоё место.

Дин не сводит с меня глаз на протяжении всего урока. Я чувствую это. И это ужасно. Если я не научусь обращать внимание даже на этот ледяной взгляд, от которого у меня мороз по коже, я провалю этот урок не потому, что мне всё равно, а потому, что Дин не даст мне сосредоточиться. Всё, о чем я могу думать, это о том, как он загоняет меня в угол где-нибудь после урока, как в прошлый раз, и заставляет меня сделать с ним что-нибудь ещё. Может быть, на этот раз я действительно отсосу ему.

Как только мы заканчиваем, я молниеносно вскакиваю со своего места и с замиранием сердца смешиваюсь с толпой студентов, спешащих на следующий урок. Я просто жду, что Дин схватит меня за локоть или услышу его голос у меня за спиной, но этого не происходит. И всё же я не чувствую себя в полной безопасности, пока не окажусь на уроке алгебры, на угловом месте, где, надеюсь, никто не заметит мой дурацкий наряд и не прокомментирует его.

Слава богу, английский — единственный предмет, на который я хожу с одним из парней. В течение дня я внимательно слежу за временем, чтобы вернуться с последнего занятия как можно раньше и успеть на ужин. Я не хочу повторения того, что было прошлой ночью.

Я остаюсь в своей комнате до ужина и переодеваюсь в джинсовую мини-юбку и белый укороченный топ в рубчик, доходящий мне чуть ниже груди, решив, что это не то, что я бы надела, по крайней мере, у меня нет ощущения, что я прохожу прослушивание для «Девушек в раздевалке XXX». Как только часы показывают без пяти семь, я спускаюсь вниз и вижу, что все трое парней сидят за столом передо мной. Тем не менее, я не опаздываю, и я подхожу к одному из стульев и сажусь.

— Нет. — Кейд качает головой. — Садись на пол, милая. — Он указывает на место рядом с креслом Дина. — Сегодня ты можешь есть рядом с Дином.

Я пристально смотрю на него.

— Но я не опоздала.

— Не перечь! — Кейд повышает голос. — Боже мой, тебя чертовски трудно дрессировать. Может, мне стоит отослать тебя, попросить другого питомца. Собака была бы умнее.

Возможно ли это? Я хочу спросить, но не могу. Потому что последствия моего ухода были бы такими же, я уверена, даже если бы они предпочли, чтобы я ушла, а не отказалась.

— Ты можешь встать на колени на полу, Сейнт, или подняться наверх и оставаться там до утра. Это твой выбор.

Я с трудом сглатываю. Всё во мне кричит о том, чтобы бежать, бежать наверх, в свою комнату, где я чувствую себя в относительной безопасности, а не стоять на коленях рядом с Дином и есть из тарелки на полу, как бездомная, которой дают объедки. Но я так голодна. Я не завтракала, потому что Джексон увёл меня отсюда, прежде чем Дин успел придумать что-нибудь ещё о том, что делать с моим «острым языком», и у меня не было времени взять у повара упакованный ланч. У меня нет ни дебетовой карты, ни денег, поэтому я не смогла ничего купить