Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

Алекс спрятал руки в карманы, прислонился крепким плечом к стеллажу, и нас разделила тонкая полоска воздуха. Близость бывшего жениха вызывала желание отодвинуться, а не кинуться ему на шею, что я и сделала. В смысле — сдвинулась, стараясь увеличить расстояние.

— Я говорила с родителями насчет помолвки.

Знаю, называть крошечную сердитую записку, отправленную папе, и такой же короткий мамин ответ «разговором» было несколько претенциозно.

— Они приняли разрыв спокойно и обещали обо всем позаботиться. — Я снова несколько приукрасила реальность, но суть-то осталась прежней: мы практически добрались до счастливого финала несчастливой истории. — Я хочу погасить обручальную нить.

Алекс бросил на меня взгляд из-под ресниц и невесело усмехнулся.

— Что?

— Ты всегда такая была, Шарлотта. Принимала решение и просто шла к цели напролом, не интересуясь мнением людей рядом.

— Критикуя меня, ты пытаешься сказать, что мы до конца месяца проходим женихом и невестой? — с иронией уточнила я. — Елена не злится от вида этой нити?

— Не спрашивал, — сухо бросил он. — Вы, девушки, придаете слишком большое значение символам.

Тут он был прав, ведь я заставила Ноэля уйти, но по-прежнему носила подаренное им украшение. Правда, теперь орнамент растекался поперек ребер в таком же месте, где у него самого были выбиты символы на первородном языке, значение которых мне, видимо, не суждено узнать.

— Потушим нити на выходных, — вдруг согласился Алекс уделить мне чуточку драгоценного времени. — Воскресенье тебя устроит?

Вообще-то, я хотела бы потушить немедленно, но скрепя сердце пошла на компромисс:

— Договорились.

Мы спустились вниз по винтовой лестнице. Каблуки неприлично громко стучали по деревянным ступенькам, а я так увлеченно старалась не споткнуться, что в библиотечной работнице, одетой в черную мантию архивариуса, не сразу узнала Елену Эридан. Она везла между столами деревянную тележку и по ходу собирала оставленные студентами книги.

Заметив нас вдвоем, девушка резко остановилась и по инерции опустила толстый томик мимо стопки. Неустойчивая книжная пирамида мигом развалилась на отдельные учебники и рассыпалась по полу. Грохот стоял такой, будто Елена перевернула книжный шкаф, а заодно сверху уронила тележку. Не удивлюсь, если смотритель уже валялся под столом с остановкой сердца.

— Увидимся в воскресенье, — бросил Алекс через плечо и решительно отправился помогать растерявшейся пассии. В жизни не подумала бы, что он был способен так сильно напрячься ради девушки.

Пока они молчком пытались справиться с книжным хаосом и собирали «гранит науки», я прошла мимо, даже не подумав повернуться бочком. Красивый уход испортил аккомпанемент из дверного скрипа, совершенно не тянувший на фанфары.

До столовой я добралась удручающе поздно. Обед уже подходил к концу, за столами заметно поредело. Что характерно, сначала я заметила компанию северян, а только потом подругу за соседним с ними столом, выразительно стучащую пальцем по наручным часам. Изобразив раскаяние, я развела руками, дескать, бежала как могла, но путь оказался тернист.

В том, чтобы прийти на обед позже, когда половина дневного меню закончилась, а оставшуюся часть к деликатесам причислит только невзыскательный едок, был только один плюс: короткая, споро убавляющаяся очередь к кассе. Не успела я пристроиться в хвосте, как уже стояла перед распорядителем и с тоской рассматривала написанный мелом на грифельной доске довольно скудный перечень блюд. Есть, правда, тоже не хотелось.

— Яблоко и мятный чай, — заказала я, посчитав, что точно смогу запихнуть в себя фрукт и напиток.

— И это все? — проговорил за спиной знакомый мягкий голос с акцентом.

Сама от себя не ожидая, я вздрогнула.

В последние пару дней мне в полной мере удалось прочувствовать, что такое феномен избирательного внимания. Раньше я не замечала Ноэля Коэна: его как будто нигде не было. А теперь он появился повсюду. Мы не здоровались, не оглядывались и в целом делали вид, будто не знакомы. Каждый раз, разминувшись с ним в длинном коридоре, я испытывала ноющую боль в животе.

Из-за Алекса у меня никогда ничего не болело, разве что язык, который приходилось своевременно прикусывать, чтобы не обложить ужасного жениха цветистой бранью. Даже сейчас, когда впервые с памятного скандала в кабинете мы с Ноэлем прервали долгое молчание, в животе заныло. Вообще, возникает закономерный вопрос: почему в книгах у героинь болит в груди, а у меня — в желудке? Наверное, я страдаю какой-то сердечной аномалией и не подозреваю об этом.

— Хочешь меня накормить? — холодно бросила через плечо.

— По-моему, давно пора, — без капли иронии заметил он.

Посчитав ниже собственного достоинства вступать в полемику о гастрономических привычках, я расплатилась за еду и с непроницаемой миной направилась к подруге.

— Извини, пришлось разыскивать Алекса по всему замку, — усаживаясь, объяснилась я.

— Он согласился потушить нить? — полюбопытствовала Зои. Сама того не замечая, она то и дело посматривала в сторону северян. Было видно, ей очень хотелось спросить о Ноэле, но она держалась.

— В воскресенье договорились сходить в храм, — кивнула я.

— Поздравляю, Чарли! — Она улыбнулась и осторожно уточнила: — Ты так счастлива, что решила отметить свободу голодовкой и ничего не заказала?

Обычно тарелки появлялись перед едоком, стоило найти место и усесться за стол. Похоже, мой скудный, но исключительно здоровый обед потерялся где-то между замковой кухней и столовой.

— Я заказала чай…

И тут на столе торжественно возникла еда. Вся сразу, как на роту боевых магов. Тыквенный суп, посыпанный сладкой паприкой, жареные куриные ножки с маленькими картофелинами, круглый рогалик со сливочными маслом и тончайшими лепестками соленой морской рыбы. На блюдце лежал шоколадный кекс. Потом уже появились огромная чашка с мятным чаем и яблоко, нарезанное аккуратными дольками.

— А к чаю — полноценный обед, — удивленно резюмировала Зои. — Ты, похоже, сильно проголодалась.

— Похоже на то, — вырвался у меня испуганный смешок.

Ни разу не слышала, чтобы домовики промахнулись со столиком и передали чужой обед, тем более собранный ровно по моим кулинарным предпочтениям.

— Не помню, чтобы в меню был тыквенный суп, — протянула наблюдательная Зои, но комментария не дождалась и усомнилась в моей, так сказать, заполняемости: — Ты все съешь?

Я нашла взглядом Ноэля, сидящего через столик. Что-то прихлебывая из термоса, он внимательно следил за мной, словно ожидая реакции на решение по собственному разумению накормить девушку до сытой икоты. Никто и никогда не задумывался, что я ела (само собой, кроме меня самой). Мама вообще считала, что женщина обязана испытывать легкий голод, придающий загадочный блеск глазам, и всегда жила по этому принципу. Впервые кто-то озаботился, не рухну ли я в обморок, закусив кусочком яблочка вместо куриной ножки.

— Съем! — Я вытащила из деревянного ящичка, стоящего на краю стола, столовые