Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник

— Я не боюсь тебя, — сказала я артефакту, глядя в его черную глубину. — Слышишь? Не боюсь.

Тьма на мгновение замерла, будто прислушиваясь.

— Я не боюсь, — повторила я, и голос мой стал тверже. — Потому что там, снаружи, меня ждет дракон, который любит меня. Который готов сжечь весь мир ради меня. А у тебя нет ничего, кроме тьмы, которую тебе дали хозяева, которым ты сам раб.

Артефакт дрогнул. Я почувствовала это — колебание, неуверенность.

— Ты хочешь жрать страх? — усмехнулась я сквозь боль. — А у меня его нет. Есть любовь. Хочешь любви? На, попробуй.

И я представила Кейна. Его глаза. Его улыбку. Его руки. Его голос, шепчущий «я люблю тебя». Тепло, которое разливалось внутри, когда он был рядом.

Тьма отпрянула. Буквально — отшатнулась от моей руки, будто обжегшись.

— То-то же, — выдохнула я.

И рванула артефакт с шеи Изель. Цепочка лопнула, камень оказался у меня в руках. Тьма внутри него металась, билась, но не могла причинить мне вреда — я просто не боялась. Во мне не было страха. Только любовь. Только решимость.

— Отдай! — закричала Изель, бросаясь на меня с искаженным лицом. — Отдай, это мое!

— Лови!

Я швырнула артефакт в стену изо всех сил. Камень разбился с оглушительным треском, и тьма вырвалась наружу — черным вихрем, завыванием, криком тысячи голосов. Изель закричала, закрывая лицо, но тьма не тронула ее — она устремилась прочь, в никуда, растворяясь в воздухе, унося с собой зло, копившееся веками.

А на пол, прямо к моим ногам, упало то, что я искала. Маленький светящийся шарик — часть души Кейна. Теплый, золотой, пульсирующий жизнью.

Я наклонилась, чтобы поднять его, и вдруг почувствовала резкую, режущую боль в боку. Опустила глаза — из раны, оставленной артефактом, хлестала кровь. Темная, почти черная, с зеленоватым отливом.

— Ох, — выдохнула я, хватаясь за стену. — А это… это нехорошо.

Изель смотрела на меня с ужасом. Она сидела на полу среди осколков, и по ее щекам текли слезы — настоящие, живые, не безумные.

— Ты… ты истекаешь кровью, — прошептала она. — Темная кровь. Он отравил тебя.

— Вижу, — ответила я, зажимая рану рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы, но я не чувствовала боли — только странное онемение. — Но я свое забрала.

Я подняла шарик — теплый, пульсирующий жизнью. Спрятала за пазуху, поближе к сердцу.

— Прощай, Изель, — сказала я, глядя на нее. — Надеюсь, ты найдешь свой путь. Надеюсь, ты сможешь начать жить, а не ждать. Но без Кейна. Он мой.

Она не ответила. Просто сидела на полу, обхватив голову руками, и по ее щекам текли слезы.

Я вышла из замка, шатаясь. Кровь текла сквозь пальцы, оставляя за мной темный след, но я шла. Должна была дойти. Кейн ждал. Его душа ждала.

Ноги подкашивались, перед глазами плыло, но я шла. Шаг за шагом. Вниз по склону, к лагерю, к свету.

— Айрис!

Кейн бежал ко мне по склону, и в его глазах горел ужас. Он подхватил меня, не давая упасть.

— Что с тобой? Что случилось? Ты вся в крови!

— Я… я забрала, — прошептала я, вытаскивая шарик из-за пазухи. — Держи. Это твое. Верни себе.

Он смотрел на меня, на шарик, на кровь. В его глазах стояли слезы.

— Ты… ты ранена, — выдохнул он, принимая шарик дрожащими руками.

— Пустяки, — улыбнулась я, чувствуя, как силы покидают меня. — Заживет. Главное — ты теперь целый.

— Айрис!

Я потеряла сознание, но успела увидеть, как он прижимает шарик к груди, и тот впитывается в его кожу, возвращая силу.

Очнулась я в лагере, на руках у Кейна.

Он держал меня, прижимал к себе, и по его лицу текли слезы. Дракон плакал. Настоящий, древний, могучий дракон плакал надо мной, как над самой дорогой потерей.

— Дурочка, — шептал он. — Дурочка моя безумная. Зачем?

— Затем, — прошептала я, с трудом открывая глаза. Голос был хриплым, чужим. — Чтобы ты был целым. Чтобы ты мог снова сжигать врагов и бесить меня своим самодовольством.

— Я не хочу быть целым без тебя, — его голос дрожал. — Ты понимаешь? Ты для меня важнее любой силы.

— А я никуда не уйду, — пообещала я, проводя слабой рукой по его щеке. — Рана пустяковая. Заживет. Я живучая.

— Ты чуть не умерла, — он прижался губами к моему лбу. — Я чувствовал, как связь истончается. Я думал… я думал, что потеряю тебя.

— Но не потерял же. И ты теперь целый. Стоило того.

— Ничего не стоит того, чтобы рисковать тобой.

— Кейн, — я посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя. Я не могла позволить тебе быть наполовину живым. Это не жизнь. А я хочу жить с тобой. Полноценно. Долго и счастливо.

Он улыбнулся сквозь слезы.

— Долго и счастливо?

— Ага, — кивнула я. — Как в сказках. Только без дурацких заклинаний и бывших невест.

— Договорились, — он поцеловал меня. Нежно, бережно, как самую дорогую драгоценность.

— Больше никогда не смей так делать, — сказал он, отрываясь от моих губ.

— Не смей мне указывать, — усмехнулась я, хотя сил на усмешку почти не осталось. — Я современная женщина. Я сама решаю, что делать.

Он рассмеялся — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь облегчение.

— Драконица, — сказал он. — Моя безумная, прекрасная, невыносимая драконица.

— Твоя, — согласилась я, закрывая глаза. — Навсегда.

Рана заживала долго. Целую неделю я провалялась в постели, пока Кейн не отходил от меня ни на шаг. Он кормил меня с ложечки, поил зельями, менял повязки и смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его вселенной.

Лекари говорили — чудо, что темная магия не убила меня сразу. Говорили, что такие раны обычно смертельны. А я знала — это не чудо. Это любовь. Она сильнее любой тьмы, сильнее любой магии, сильнее смерти.

Изель исчезла. Говорили, она ушла в добровольное изгнание, искупать грехи. Кто-то сказал, что видела ее в далеких землях, где она помогает людям — лечит, учит, строит. Надеюсь, она нашла свой путь. Мне было все равно. Главное — Кейн был рядом. Целый. Настоящий. Мой.

— О чем думаешь? — спросил он однажды вечером, когда я уже могла сидеть и даже ходить по комнате.

— О том, что мы прошли через многое, — ответила я. — И что впереди еще больше.

— Боишься?

— Нет, — я посмотрела в его золотые глаза. — С тобой — нет.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась я. — И я тебя люблю.

А