Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник

— НЕТ! ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! ТЫ ОБЕЩАЛА!

Он прижал её к груди, вливая в неё свою силу, свою магию, свою жизнь, всё, что у него было. Часть души, которую она вернула, пульсировала в его руке — и он, не думая ни секунды, прижал её к её сердцу, к тому месту, откуда уходила жизнь.

— Возьми, — шептал он, и по его щекам текли слезы — впервые за сотни лет. — Возьми, если тебе нужно. Возьми всё. Только живи. Живи, пожалуйста. Я не могу без тебя. Ты слышишь? Не могу!

Он вливал в неё свою душу, свою силу, свою магию. Частица его существа перетекала в неё, соединяясь с её сердцем, с её жизнью, с её любовью.

И вдруг он почувствовал ответ. Слабый, едва заметный, как первый лучик солнца после долгой ночи, но живой. Её сердце — билось. Ровно, спокойно, сильно.

— Айрис? — он замер, боясь дышать, боясь поверить.

Она открыла глаза. Медленно, с трудом, словно поднимая веки, налитые свинцом, но открыла. И в них снова был свет.

— Громко… — прошептала она, и голос был хриплым, слабым, но таким родным. — Как же ты громко… орешь… У меня голова… трещит.

— Айрис! — он засмеялся сквозь слезы, прижимая её к себе, чувствуя, как бьется её сердце рядом с его. — Айрис, ты жива!

— Жива, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой от слабости. — Хотя после твоего крика… уже не уверена. Ты, наверное, разбудил всех драконов… в радиусе тысячи миль.

— Дура, — выдохнул он, прижимаясь губами к её лбу, к её вискам, к её глазам. — Дура моя безумная, невыносимая, прекрасная.

— Твоя, — согласилась она, и в её глазах блеснули слезы. — Навсегда. Я же сказала.

— Навсегда, — повторил он. — И больше никогда, слышишь, никогда не смей так рисковать собой. Я запрещаю.

— Опять запрещаешь? — усмехнулась она. — Забыл, с кем разговариваешь?

Он рассмеялся — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь облегчение, разрывающее грудь.

— Помню, — ответил он. — С самой упрямой женщиной во всех мирах.

— То-то же, — прошептала она и закрыла глаза. Но теперь это был не обморок — просто сон. Исцеляющий, живой сон.

Она потеряла сознание снова, но теперь он знал — она будет жить. Потому что её сердце билось ровно и сильно. Потому что связь между ними окрепла, стала такой прочной, что никакая тьма не могла её разорвать. Потому что любовь оказалась сильнее любой магии, сильнее любого проклятия, сильнее самой смерти.

— Я люблю тебя, Айрис, — прошептал он, поднимая её на руки. — Больше жизни. Больше вечности. И больше никогда, слышишь, никогда никуда тебя не отпущу.

И понес её вниз, к лагерю, к лекарям, к жизни. А в небе над ними занималась заря — новая, светлая, их заря. Заря, которая возвещала начало чего-то нового. Чего-то, что они построят вместе.

Лекари ахнули, когда он ворвался в лагерь с ней на руках. Закричали, засуетились, но он не отдавал её. Сам положил на постель, сам промывал раны, сам следил за каждым их движением.

— Ваша светлость, — робко сказал главный лекарь, — мы сами справимся, вам нужно отдохнуть…

— Заткнись, — рявкнул он, не отрывая взгляда от её лица. — Я никуда не уйду.

Она очнулась через несколько часов. Открыла глаза и первое, что увидела — его лицо. Бледное, уставшее, с темными кругами под глазами, но счастливое.

— Ты всё ещё здесь? — прошептала она.

— Я всегда буду здесь, — ответил он, беря её за руку. — Привыкай.

— Опять это слово, — улыбнулась она. — Привыкай, привыкай…

— Привыкла уже? — усмехнулся он.

— Кажется, да, — она сжала его пальцы. — Кейн?

— М?

— Я правда люблю тебя. Не за магию. Не за связь. Не за то, что ты дракон. А просто так. За то, что ты есть.

Он наклонился и поцеловал её — нежно, бережно, как величайшую драгоценность.

— Я знаю, — ответил он. — Я всегда знал.

— Самоуверенный, — фыркнула она.

— Дракон, — поправил он. — Мы такие.

Она засмеялась — тихо, слабо, но счастливо. И этот смех был для него лучшей музыкой во всех мирах.

Эпилог

Истинная связаны

Прошло полгода.

Полгода с того дня, как я вытащила Кейна из бездны, как вернула ему часть души, как чуть не умерла сама. Полгода, как Изель исчезла из нашей жизни, а темные маги затаились в своих норах, напуганные историей о том, как одна девушка из другого мира победила древний артефакт силой любви и отсутствием страха. Теперь эту историю рассказывали детям на ночь — как сказку о храброй принцессе, которая спасла своего дракона.

Я окончательно выздоровела. Рана зажила, оставив лишь тонкий шрам на боку — напоминание о том, что любовь иногда требует жертв. Кейн каждую ночь целовал этот шрам, прежде чем уснуть, и каждый раз я чувствовала, как его пальцы дрожат на моей коже.

— Хватит, — говорила я, закатывая глаза. — Зажило уже. Давно.

— Не хватит, — отвечал он, и в его голосе звучала та самая упрямая нотка, которую я так любила. — Никогда не хватит. Это моя память. О том, что ты сделала.

— Я сделала то, что должна была.

— Ты сделала невозможное.

Мы жили в его замке. Я настояла, чтобы мы не переезжали в столицу — слишком много там было плохих воспоминаний. Изель, покушения, интриги, лживые улыбки придворных. Здесь, в горах, было спокойно. Только мы, горы, небо и наша любовь. Иногда приезжали гости — леди Маргарет с новыми сплетнями, Бертрам с отчетами об охране, Милли с домашним вареньем. Но большую часть времени мы проводили вдвоем.

Кейн восстановил свою силу полностью. Часть души, которую я вернула, прижилась, и теперь он был даже сильнее, чем раньше. Говорил, что моя любовь добавила ему мощи. Я фыркала и называла его самоуверенным драконом. Он смеялся и целовал меня.

— Твоя любовь не магия, — говорила я.

— Моя любовь — самая сильная магия, — отвечал он. — Потому что она настоящая.

Мы ссорились. Конечно, ссорились. Он был упрямым, я — ещё упрямее. Он пытался командовать, я посылала его куда подальше. Он злился, я злилась в ответ. А потом мы мирились — и эти примирения были такими горячими, что стены замка, наверное, до сих пор хранят тепло. Иногда мне казалось, что мы проверяем друг друга на прочность. Иногда — что просто наслаждаемся жизнью.

— Ты невыносима, — говорил он, глядя на меня с той самой усмешкой.

— Ты первый начал, — отвечала я.

— Я люблю тебя.

— И я тебя. Дурак.

— Твой