Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

Девочка у ворот. Пятеро закутанных в плащи незнакомцев. Смех огня, подбирающегося к маленькому, смертельно напуганному ребёнку…

Меня не покидало смутное ощущение, что я что-то упускаю. Что эта история не так проста, как кажется на первый взгляд.

Дрейкор рассказывал обо всём так, будто видел каждую искру, но… я слишком хорошо знала, как память умеет дорисовывать детали.

Филя шевельнулся в кадке, чихнул и тут же затих. Я протянула руку и нащупала гладкую кожаную крышку книги, которую упрямо продолжала называть «недодневником». Меня тянуло написать хоть пару строк, оставить хотя бы пару штрихов — просто чтобы не потерять, не забыть то, о чём только что узнала.

Но книга выскользнула из влажных, подрагивающих пальцев, гулко плюхнувшись на пол. Я тихо чертыхнулась и, чтобы не разбудить Рианну, прижала ладонь к губам.

— Тише, — прошептала я себе. — Всё. Спать.

Глаза закрылись. Огонёк под кожей пальцев привычно попросился наружу, но я не стала его выпускать — слишком близок был костёр, слишком много огня на сегодня.

Я лежала, считала вдохи и думала о том, что иногда самое страшное — это не пламя. Самое страшное — это чужая уверенность, что ты точно знаешь, кто его разжёг.

Я перевернулась на другой бок, уткнулась носом в прохладную подушку и попробовала притвориться, что у меня получается не думать.

Получилось… ненадолго. Но это уже было начало чего-то, что обычно зовут сном.

Ночь встала над дубравой, как страж, и заперла нас в своей бархатной тишине.

В сердце ночного кошмара

Я очнулась резко, словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Костёр едва тлел, от него тянуло дымком, вокруг поочерёдно посапывали и похрапывали люди, в призрачном лунном свете вся поляна выглядела удивительно мирно.

Хоть картину пиши!

Снаружи царило спокойствие, а вот внутри… никакого сна, только тяжесть и какое-то странное беспокойство, будто в собственном теле тесно.

— Ну и ладно, — пробормотала я после пары бесполезных попыток устроиться поудобнее, — Раз уж сон не идёт, пойду хоть цветочек выгуляю. Кто знает, когда ещё такой шанс представится?

Филю долго уговаривать не пришлось. Стоило мне открыть дверцу кареты, как он довольно фыркнул и, весело похрюкивая, понёсся к кромке леса.

— Эй, не так быстро, торопыга! — вполголоса окликнула я его, отчаянно стараясь не отставать.

Какой там!

Догнать цветочек было просто нереально. Стоило ему лишь на миг притормозить, как в густой траве мелькнула какая-то шустрая тень, то ли мышь, то ли другой лесной зверёк, и Филя, увлёкшись, рванул следом.

Через несколько секунд его скачущий силуэт уже скрылся за деревьями.

— Эй, ты куда? А я?! Ох и кавалеры нынче пошли: даму одну посреди леса бросают! Хреновый из тебя рыцарь, Филипп. Ой, хреновый! — проворчала я ему вслед, глядя, как хвост-отросток мелькнул напоследок и пропал во мраке.

Лезть за ним в чащу? Ага, щас! Ночь — это, конечно, романтика, но не настолько, чтобы добровольно совать голову в пасть черт знает чему.

Пока мой питомец носился по кустам, я устроилась на пень и решила хоть немного разгрести кашу в голове. Стоило прикрыть глаза и тут же что-то кольнуло. Боковым зрением я успела уловить какое-то движение в лагере.

Ох ты ж… Только не это! Неужели кто-то проснулся? Вот радость-то! Если Дрейкор заметит гуляющего Филю, я понятия не имею, как объясню своему муженьку-ведьмоненавистнику, зачем мне понадобился домашний монстр-крысоед вместо нормальной собачки.

Вопрос лишь один: он меня сразу на костёр отправит или сначала для разнообразия в каталажке помаринует?

Дрожащей рукой я смахнула со лба ледяную испарину и пригляделась внимательнее. Сначала ничего подозрительного не заметила. Даже успела подумать: «Ну привиделось, с кем не бывает?».

Ага, щас!

Стоило выдохнуть, как с противоположной стороны поляны из темноты выскользнули три фигуры и, крадучись, направились прямо к карете.

У меня внутри всё похолодело. Я понимала, что ситуация обязывала срочно будить Дрейкора. Но… страх, что он узнает про Филю, мертвой хваткой вцепился в меня, заглушая голос здравого смысла.

Несколько драгоценных секунд было растрачено на борьбу с самой собой. Благоразумие всё же победило и я уже почти решилась, как вдруг одна из фигур рванула дверцу кареты и вытащила наружу Рианну.

Мою Рианну!

Планка упала: я разъяренной фурией сорвалась с места и кинулась к незваным гостям. Хотела завопить так, чтобы у них уши в трубочки посворачивались, но вместо грозного вопля из груди вылетел лишь жалкий мышиный писк.

Фигура у кареты резко обернулась.

Втянув побольше воздуха, я приготовилась заорать уже как следует, но… ничего не произошло. Горло стянуло так, будто на него железный обруч одели.

Ни звука, ни сипа, полный ноль!

Я хлопала ртом, как карась на берегу, но не могла выдавить ни звука.

Теперь уже все пришельцы смотрели в мою сторону. Один из них поднял руку, и меня накрыло липкое оцепенение.

Я застыла на месте, только глаза метались. Внутри всё клокотало: мысль о том, что меня превратили в живую статую приводила в ярость и я изо всех сил старалась пошевелить хоть чем-то.

Сначала поддались пальцы ног, потом колени. Совсем чуть-чуть, но это уже был прогресс. Однако развить его мне не дали.

— Это она? — услышала я, — Но как? Магия сна еще ни разу не подводила. Неужели… Да нет, быть такого не может!

— Не отвлекайся! — перебил его второй, — Забираем девчонку и сваливаем! Нужно убираться, пока дракон не проснулся.

И пока я мучительно пыталась выдернуть себя из оцепенения, один из похитителей оказался рядом. Ухватил, перебросил через плечо и… привет, Кира, теперь ты мешок с картошкой.

Я бы взвыла (и взвыла бы знатно), но едва связки наконец-то ожили и из горла сорвался сдавленный писк, чужая, пахнущая табаком и железом ладонь тут же накрыла мой рот.

— Да что тут, чёрт возьми, происходит?! — удивленно прошипел детина.

— Не время, — подал голос до сей поры молчавший третий, сооружая импровизированный кляп из кружевного платка всё ещё спящей Рианны, — Это для вашего же блага, сьера. А теперь погнали отсюда!

Мой похититель не заставил просить себя дважды. Тут же припустил во всю прыть и я, безвольно болтаясь на его плече, могла лишь смотреть, как проблески внезапно вспыхнувшего костра удаляются всё дальше и дальше, мелькая меж стволов смыкающихся вокруг нас деревьев.

А потом ночь разорвал душераздирающий рев. Громогласный, страшный, такой, от которого дрожь пробегает даже по костям. И тут же в небо над поляной взмыл гигантский,