Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

— Поплыла кукуха, пусть земля ей будет пухом! — выпучилась я на летающую зверюгу, — Мамочки мои, да это же… ДРАКОН!!!

Ящер застыл в вышине. Его огромные перепончатые крылья распластались, надувшись, как паруса древних величественных кораблей. Лунный свет отражался от чешуйчатой, блестящей как отполированная броня, груди. Она тяжело вздымалась и опадала. Монстр завертел рогатой башкой, сверля пространство пылающими как раскалённые угли глазами.

Шипастый хвост нервно дернулся, рассекая воздух. Шея зверя изогнулась, из ощетинившейся острыми зубами пасти вырвался ещё более жуткий вопль. В этом крике сплелись ярость, отчаяние и боль (так рыдает дикий зверь, оплакивающий потерю детеныша). А в следующий миг в озарившееся багряными всполохами небо, ударил ослепительный столп пламени.

— Быстрее! Сюда, пока он нас не заметил! — прошипел несший меня здоровяк и нырнул в густые заросли под стволом векового дуба.

Остальные последовали за ним. Они успели вовремя: всего лишь за миг до того, как крылатый монстр пронёсся прямо над нашими головами.

Его крылья грохотали, как гром, воздух содрогался, пламя рвало небосвод.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд: зверь то пикировал вниз, то снова взмывал ввысь — искал, метался, но не находил.

Но самое ужасное было ещё впереди.

Дракон зашёл на очередной вираж, снизился и полоснул когтями по кроне укрывавшего нас дерева. Словно бы один исполин собирался подхватить и вырвать другого с корнем.

Я чуть не описалась от ужаса. Казалось, что сама смерть заглянула в мою душу глазами огнедышащей твари.

Мир качнулся, звуки и краски поблекли, а потом всё расплылось, подернувшись липкой, туманной пеленой.

Последнее, что я запомнила: удаляющийся силуэт в огне и дыме и… чёрную, беспроглядную тьму.

Соратница

Сначала пришли звуки.

Равномерное, тягучее кап-кап-кап. Будто кто-то скучающий сидел в темноте и терпеливо отмерял вечность по каплям.

Шорохи, приглушённые голоса, звон железа о железо…

Где-то совсем рядом явно жили люди. Не шумно, осторожно, будто зверь притаившийся в своей норе.

Потом проявились запахи.

Влажный камень, затхлость земли, копоть, вонь подгорелого мяса, аромат свежесваренного супа и ещё тонкая горечь травы, будто её недавно сушили прямо здесь.

Нос предательски защекотало, и я чихнула: звонко, без всякой царственной грации, так, что эхо прокатилось по стенам. Наверное со стороны это прозвучало не очень прилично.

— Ну и ладно, аристократка из меня всё равно как из козы дирижёр… — пробормотала я и распахнула глаза.

Визуал не внес ясности.

Низкий потолок, грубые стены, подсвеченные пятнами жёлтого света. Несколько глиняных чаш с маслом горели неровно, и их отсветы тянули тени по стенам, заставляя их извиваться и корчиться так, словно сама пещера дышала, набирая воздух в каменные лёгкие.

Я моргнула, пытаясь понять, где оказалась. Ничего путного в голову не приходило. Одно было ясно — гостиничный номер «люкс» мне снова не перепал…

— Где я, мать его?!

— В безопасности, — раздался до боли знакомый голос, — Добро пожаловать в наш дом, Киария. Хорошо что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться.

Я повернула голову и зависла. Мать честная, это ещё что за фокусы?!

Клетушка, в которой я очутилась, судя по всему была ответвлением от большой пещеры.

Обстановка здесь царила более чем скромная: толстый соломенный матрас (на котором я собственно говоря и очнулась), отхожее ведро, рукомойник, лавка с деревянной лоханью, полотенцем и мылом… На стоящем в углу грубо сколоченном столе подсвечник, стопка каких-то бумаг, перо с чернильницей, глиняная миска и большая оловянная кружка.

Аскетизм во плоти!

Вход в «келью» закрывала грубая домотканая холстина. И вот у этой импровизированной двери и стояла… РИАННА!!!

— Боженьки ты мои, что эти гады с тобой сделали?! — завопила я, залихватски подпрыгнув на пятой точке.

И было от чего.

Эта версия Рианны совсем не походила на ту, что таскала подносы и заливалась смехом из-за каждой ерунды. Мою привычную, милую, нелепую и вечно восторженную подружку было не узнать. Вместо неё передо мной стояла… чертова амазонка.

В кожаных, точно подогнанных брюках, в куртке с перевязью, увешанной всевозможными оружейными прилудами, в обтягивающих голень замшевых сапожках на мягкой подошве и с туго заплетённой косой, перекинутой через плечо.

Но больше всего поражал её взгляд. Холодный, цепкий, пробирающий до костей, я бы даже сказала — рентгеновский. Такой, от которого любой честной разбойник пристыжено снял бы шляпу и побежал немедленно сдаваться властям.

Нет! Это была совершенно другая девушка. И дело заключалось вовсе не в колдовстве и ни в этих странных переодевашках. То как она держалась, то как смотрела на меня, говорило о многом.

Я прищурилась.

— Если это розыгрыш, то ты слишком заморочилась с реквизитом. Хотя о чём это я?! Ради смеха подруг не похищают, не обставляют мебелью забытые богом пещеры и… не запускают в небо чертовых монстров. Та огнедышащая тварь тоже ваших рук дело? Кто вы такие вообще? Кто ТЫ такая?!! И куда, мать твою за ногу, вы меня притащили?!

— Меня зовут Рианнон. И мне очень жаль, что ты не помнишь меня настоящую. Но я уверена, что это поправимо. Мы поможем тебе, — спокойно ответила она, — Не стоит бояться. Мы не враги. Ты находишься под защитой Сопротивления. И я — лидер этой ячейки. И твоя давняя подруга. Настоящая, не по легенде.

— А дракон?!

— Всё так плохо, да? Ты даже этого не помнишь? Ох, — грустная улыбка озарила лицо амазонки, — Это же твой муж, Киария. Тот дракон — это и есть Дрейкор, главный Инквизитор королевства.

Я уставилась на неё, как на полоумную.

— Ты совсем ку-ку что ли?! Да, Дрейкора называют драконом, но это же не более чем метафора. Ведь так же? Или…

— Та зверюга в небе походила на метафору?

Скажу честно: я опешила. Услышанное просто не укладывалось в голове. Мозг упорно отказывался принимать происходящее. Почувствовав, что вот вот кукарекнусь, я решила не испытывать судьбу и обратиться к более безопасной для рассудка теме.

Отложу шоковую терапию на потом: глядишь, и с драконом разберемся.

— Значит, всё это время… — я медленно выдохнула. — Я была слепой идиоткой?

— Нет, — мягко возразила она, подходя ближе — Ты была моей союзницей, родным человеком, практически сестрой...

Я нервно усмехнулась.

— Союзницей? Когда, прости? Всё, что я помню — это как ты бегала по дому и верещала на все лады «ой, сьера, ой, сьера». А ведь я спрашивала тебя, общались ли мы раньше, но ты упорно всё отрицала.

— Потому что иначе мы бы погибли. А вместе с нами погибло бы и наше дело, — её голос был твёрд, как