Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

Пусть чрево ваших жен остынет, а дыхание дочерей навсегда покинет ваши гнёзда.»

С тех пор у драконьих пар почти не рождались дочери, а со временем дети и вовсе перестали появляться.

Чтобы выжить, Небесный Народ стал брать в жёны человеческих женщин, но такие браки редко приносили потомство и каждый сын считался чудом.

Страх перед вымиранием породил фанатичную жестокость.

Ле'Арданны объявили:

“Такова воля богов. Драконицы вознеслись, оставив землю братьям.”

А чтобы больше никто не посмел оспорить их власть, они запретили магию и уничтожили тех, кто напоминал о правде.

Так страх стал законом, а ложь — основой новой веры.

Когда маги поняли, что конец близок, они сотворили семь Книг Истины — не из бумаги и чернил, а из самой памяти мира — и укрыли их в разных уголках Эстериона.

Каждая показывала прошлое таким, каким оно было на самом деле: без прикрас и лжи.

Узнав об этом, Ле'Арданны начали охоту за магическими фолиантами и сожгли их все.

Все, кроме одной.

Той, что спустя века оказалась у Ор'Ларейнов.

Той, что сейчас лежала на моих коленях…

Маги пали.

Но перед тем, как уйти к праотцам, верховные архимаги провели последний обряд: отпустили свою силу в мир.

Магия, лишённая тел, стала невидимыми искрами — рассеялась по ветру, растворилась в каплях дождя и в самом дыхании людей.

С тех пор дар спит почти в каждом человеке и иногда пробуждается в детях самых обычных родителей.

Так мир не утратил магию — он просто спрятал её в себе.

Но чтобы она окончательно окрепла, должны соединяться те, в ком она живёт.

Именно этого и боятся драконы.

Именно поэтому браки между носителями дара запрещены, а тех, в ком магия проснулась, ждёт либо смерть, либо Острова Отверженных.

* * *

Страницы вновь дрогнули, сцена сменилась:

Серый горизонт. Скалы.

Соленый ветер, отчаянные крики, звон цепей.

Острова Отверженных.

Изможденные люди, гнущиеся под тяжестью ноши, понуро тащат руду.

Имиритовые ошейники глушат силу.

Мужчины и женщины без имён, без права любить, без права рожать. Истощенные дети, с потухшими, старческими лицами…

Запертая в них магия гаснет медленно, вместе с дыханием.

Я смотрела и внутри всё холодело.

Инквизиция не защищала, не охраняла порядок: она хоронила людей заживо. Только не в земле, а в бездонном чреве имиритовых рудников…

* * *

Свет смягчается, становится ласковым и тёплым.

Утопающая в зелени долина, золото солнечных лучей, заливистый звонкий смех.

Вардария.

Женщина с ребёнком пропалывает грядку с целебными травами,

Старик учит мальчика зажигать свет на ладони.

Любовь. Покой. Счастье.

Магия — не преступление. Она естественна, как само дыхание.

— Вот она, разница между свободой и драконьим «порядком», — подумала я, — Там — жизнь, здесь — страх и ненависть.

* * *

Не давая мне опомниться, мир вспыхивает снова.

Огромный замок — мрамор, канделябры, полумрак.

Показная холодная роскошь, в которой нет ни тепла, ни света.

Родовой дом семьи Ван'Риальдов.

Отец Дрейкора: Ралвер Ван'Риальд — статный красавец с ледяным, безжалостным взглядом. Верховный Инквизитор, представитель древнего драконьего рода, служившего Ле'Арданнам ещё с первых времён.

Жесткий, истово преданный властителям, ненавидящий магов и слепо верующий в “чистоту крови”.

Мать Дрейкора — миловидная робкая женщина, ласковая и тихая, как гладь озерной воды.

После рождения сына в Мириэль проснулся дар целительницы.

Она скрывала и глушила его, но магия всегда ищет выход.

Ищет и находит.

Сначала Мириэль лечила бедняков из окрестных деревень.

После: стала помогать беглым магам.

Она укрывала их в подземельях Ван'Каэра: залечивала их раны и недуги, давала временное пристанище и еду.

Пока муж истязал невинных, она согревала страждущих.

Это длилось три года, а потом Ралвер узнал.

Он пришёл в её покои ночью, грубо стащил с постели и бросил к ногам жены головы тех, кого она прятала в подземелье.

Мириэль не кричала, боясь разбудить сына. Но Дрейкор всё равно проснулся.

Ралвер, не обращая внимания на перепуганного малыша, жестоко избил жену.

— Подлая тварь! — орал он, — Ты осквернила мой род! Ты попрала мою честь! Но я не допущу, чтобы кто-то узнал, что я делил кров и постель с мерзкой ведьмой!

Он ударил её кинжалом прямо в сердце.

Пламя свечей окрасилось кровью.

Чтобы замести следы, убийца обратился в крылатого зверя и поджёг покои супруги.

Он собирался сжечь и “осквернённого магией” сына.

Но перепуганный, уже не способный плакать малыш обернулся маленьким абсидиановым дракончиком.

Отец застыл, не сводя пылающих глаз с жалкого, трясущегося комочка.

Что-то шевельнулось в его чёрном сердце и он не смог убить.

Ралвер вынес сына из огня, дав себе слова вырастить из него достойного представителя рода Ван'Риальд.

Комната Мириэль пылала. Пламя пожирало драгоценные шелка, мебель и самою хозяйку покоев.

А на узком карнизе за окном притаилась трясущаяся от рыданий пятилетняя девочка…

* * *

Смена картины:

Юный Дрейкор в мантии Инквизитора.

Ещё не Верховный, но уже полноправный член ордена.

Выслеживание, поимка, допросы.

Старики, женщины, младенцы...

Иногда, при вынесении приговора его сердце сжимается, но он душит в себе проблески жалости.

— Все они — скверна! — думает он, — Такие же, как и те, что убили мою мать.

* * *

Спустя годы взрослый Дрейкор в одеянии Верховного Инквизитора. Холодный, сдержанный, непреклонный.

Теперь он карает самых злых и испорченных. Тех, на чьей совести кровь и отнятые жизни невинных.

Умудренный годами службы, он знает, что истинные чудовища частенько скрываются под личиной беззащитности и красоты.

Он не ведает пощады и никогда не ошибается.

Ссылки, казни — всё это давно уже превратилось в повседневную рутину.

В его душе больше нет места сомнениям: он искренне верит, что защищает добро.

* * *

Мой взгляд туманится от слёз.

Показ окончен.

На страницах Книги проступает пурпурная надпись, словно капли крови складываются в строчки:

«Нет чёрного и белого.

Не все драконы — чудовища.

Не все маги — святые.

Мир сложен.

В каждом племени есть и свет, и тьма.»

* * *

Свечение гаснет.

Тишина закладывает уши.

Моргнув, я понимаю, что книга закрыта.

Рядом спят Рианнон и Мэйв.

У моих ног мирно посапывает Филя, время от времени фыркая, словно ругается во сне.

Я провожу ладонью по обложке фолианта. Он тёплый, словно бы живой.

— Спасибо тебе! Теперь я понимаю, зачем существует Сопротивление. Не ради власти или мести, а ради памяти и самой жизни.

Я поднимаюсь, осторожно прижимая Книгу к груди:

— Пора домой, Киария. Пора показать это Дрейкору. Пусть тоже немного… просветится.