Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

— Чтобы ты всегда была рядом, — хрипло ответил он.

Бум! Сердце ухнуло и сорвалось в чечётку.

— А как же наш договор? «Право Трёх Лун», помнишь? Три месяца и фью — развод и смена фамилий…

Он наклонился, и тени на его лице стали глубже, а голос — ниже и горячее.

— К чёрту «Право Трёх Лун»! К чёрту три месяца! Если ты согласна, если твои чувства ко мне не мимолетны… то… наивысшим счастьем для меня будет, если ты станешь моей женой по-настоящему.

Воздух стал сладким, как спелая груша. Я молчала. Не из-за сомнений, а от крышесносной, оглушающей полноты.

В эту секунду я ясно поняла: жажда вернуться домой, туда, в мою настоящую жизнь, растворилась как утренний туман.

Всё былое враз стало второстепенным и неважным: Коля, друзья, карьера, комфорт и привычность цивилизованного мира… Оставалось только одно: быть рядом с этим мужчиной. Здесь. Сейчас. Завтра. Всегда. Столько, сколько отпущено…

Это… это было ошеломительно.

Дрейкор, неверно прочитав паузу, отстранился и торопливо произнес:

— Я не давлю. Если ты не готова, не уверена — я буду ждать столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты скажешь. Я…

— Да! — Голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Да. Не надо ждать. Я согласна.

Мы не сговариваясь потянулись друг к другу, как два язычка занявшегося пламени, решившие наконец-то воссоединиться в едином, мощном порыве.

Его губы были терпкими и настойчивыми; мои — нетерпеливыми и благодарными.

Его ловкие, сильные пальцы сноровисто расшнуровали тесемки моего платья и ткань с тихим шелестом сползла вниз и легла мягкими шелковыми барханами у самых лодыжек.

Я осталась в одном белье и вдруг притихла, невольно смутившись: Дрейкор стоял и смотрел на меня не говоря ни слова.

Вот же!.. А вдруг шедевр мэтра Жабьеля — слишком большое откровение для местных парней?! У них же наверняка даже «ночные бабочки» в бабушкиных рейтузах ходят!

— Всё так плохо? — мой голос предательски сорвался.

— Ты прекрасна! — из его груди вырвался низкий утробный звук, похожий на едва сдерживаемый рык.

Он налетел на меня подобно урагану. Через мгновение лазурные тряпочки вспорхнули ввысь и приземлились точнехонько на кадку с зубастиком.

— В яблочко! Теперь животинка точно подглядывать не сможет, — успела подумать я, прежде чем мозг окончательно отключился.

От жадных касаний его рук тело вспыхнуло и зазвенело, как натянутая струна. Подрагивая от чувственного напряжения, я торопливо стянула с Дрейкора рубашку и простонала восхищенно.

Он был прекрасен!

Не просто красив, а совершенен до безумия.

Широкие плечи, рельефная грудь, жёсткие, будто высеченные из камня кубики пресса. Я не удержалась, коснулась их, и кожа под моими ладонями вспыхнула жаром. Мой взгляд скользнул ниже…

Когда наши обнажённые тела соприкоснулись, мощный разряд пробежал по коже, вспыхнул сверхновой в груди и выжег всё лишнее. Сердце сорвалось с ритма, а колени едва не подогнулись, но Дрейкор удержал — крепко, властно, не давая упасть в это безумие одной.

Он дышал неровно, порывисто. Его губы почти касались моих, и я ощутила, как в его дыхании перемешались нетерпение и голод. Между нами не осталось воздуха — только чистое первородное пламя, испепеляющее изнутри.

Дальше мир стал состоять из вереницы маленьких вечностей. Слившись в страстном поцелуе мы рухнули на постель. Его руки жадно ласкали моё тело; мои пальцы скользили по его плечам, коготки непроизвольно впивались в спину.

Он был одновременно осторожным и сильным, нетерпеливым и бережным, как человек, который долго ждал и наконец получил то, о чём мечтал всем сердцем.

Когда грань наконец сгорела, я не почувствовала боли.

— Киааария… — его хрипловатый стон, потонул в моём иступленном вскрике.

Сильный, напористый, но чуткий и нежный, Дрейкор доводил меня до экстаза. Распаленная его лаской, обезумевшая от страсти, я откликалась, отдаваясь этому мужчине без остатка. Он точно знал как и что делать, чтобы вознести меня до высочайшего пика наслаждения.

Мы финишировали вместе. Чувственное удовольствие преодолело порог возможного и взорвалось, рассыпавшись водопадом обжигающе-сладких искр.

Ошеломленные, счастливые, переполненные глубиной пережитого, мы обессиленно откинулись на скомканные простыни, но спустя пару мгновений вновь потянулись друг к другу.

В нашей ненасытности не было и тени стыда — жадность к счастью не грех, если в ней никого не обкрадываешь.

Мы искали общий ритм и находили; теряли и тут же возвращали, как двое музыкантов, которым достаточно взгляда, чтобы понять, куда дальше ведёт мелодия...

Позже мы лежали тесно прильнув друг к другу. Его сердце билось тихо и ровно, грудь равномерно вздымалась под моей щекой.

Страсть улеглась, накрыв нас волной расслабленной неги и умиротворяющего покоя.

— Люблю, — прошептал он полусонно.

— И я тебя…

Так хотелось просто закрыть глаза и утонуть в пуховой мягкости сна, но оставалось ещё одно дело, которое я должна была завершить сегодня.

Дождавшись, когда Дрейкор уснёт, я тихо выбралась из супружеского ложа и осторожно приподняла крышку неразобранного дорожного сундука. Пальцы, пробились сквозь стопки вещей и нащупали тёплую кожу обложки. Книга Истины. За эти два дня я так и не смогла показать её Дрейкору.

— Завтра утром, — прошептала я, кладя Книгу на прикроватный столик. — Если отложу ещё раз — не решусь вовсе…

Кровавая западня

Ещё не рассвело.

Пахло теплым дыханием камина и чем-то уютным, успокаивающе-домашним.

Может быть драконом, который наконец-то позволил себе выспаться?

Я улыбнулась и почти уплыла обратно в сон, когда вдруг почувствовала лёгкое, но вполне себе ощутимое поглаживание по ноге.

Ага, вот значит что меня разбудило! Вернее: «кто».

Не муж, а клокочущий вулкан, честное слово! После нашего «звёздного марафона» ещё и пары часов не прошло, а он вон: опять готов «к бою».

— А ты неутомим, любимый, — промурлыкала я, поворачиваясь к коварному «домогатору».

Дрейкор спал.

Глубоко и спокойно. Широкая грудь мерно вздымалась, на губах играла мягкая тень улыбки, но он, без всяких сомнений, сейчас находился в мире грёз и не имел никакого отношения к моему пробуждению…

Прикосновение повторилось. Теперь это было настойчивое щекотание в районе пятки. Я приподнялась и увидела на коврике… Филю.

Поймав мой взгляд зубастик торопливо отдернул щупальце, подпрыгнул, размахивая листиками, словно сигнальными флажками, и заскулил тихо, едва слышно.

Всё его растительное тельце буквально излучало тревогу. Бусинки глазок заметались, словно бы кричали:: «Ну что ты лежишь? Пошли! Сейчас же!»

— Ты чего, цветочек? — прошептала я, опасаясь разбудить Дрейкора, — Ну же, перестань! Поговорим утром. Иди в кадку и чтобы, пока Дрейкор здесь, у тебя ни листочка не дрогнуло, понял?

Филя меня не послушал. Замотав шипастой башкой, закрутился как