Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

— Нет, но… — прошептала я. — Я просто… Мне нужно…

Дальше слова не лезли. Я замычала что-то нечленораздельное, пытаясь заполнить неловкую паузу.

— Конечно! Тебе нужен осмотр лекарей. И побыстрее. Мы незамедлительно возвращаемся в столицу!

— В столицу? — шумный королевский двор совсем не вязался с моими планами, — Но…

— Даже не спорь! Я не вижу физических повреждений, но эти твари хитры и чёрт знает на что способны. Я должен убедиться, что твоей жизни ничего не угрожает. За эти дни я понял кое-что важное… — он склонился, не отводя от меня лихорадочного взгляда, — Я люблю тебя, Киария. И больше никогда не потеряю!

Мир будто перевернулся.

Все мои остроумные реплики и логичные доводы в один миг растаяли, как дым.

Его поцелуй был горячим, властным, чуть безрассудным — реальность закружилась, теряя опору. Каждое прикосновение отзывалось во мне волной жара, сладкой и обжигающей, словно вспышки молний под кожей.

Когда он наконец отпустил, я хотела сказать: «Подожди, ты должен узнать кое-что важное…», но вместо этого сорвалось совсем иное:

— Дрейкор… я… Кажется, я тоже тебя люблю.

Под сенью летящей звезды

Карета подалась вперёд и замерла.

Я отодвинула занавеску и выглянула в окно.

Перед моим взором раскинулся широкий, наполненный движением задний двор королевского замка: то и дело в него влетали новые и новые экипажи, конюхи вели под уздцы взмыленных лошадей, носильщики тащили тяжелые дорожные тюки и сундуки, лакеи и посыльные сновали туда-сюда со всевозможными поручениями. У лестницы переговаривалось с пару десятков настороженных стражников.

Вся огромная площадь была под завязку запружена каретами, экипажами и людьми. Солнце играло на камне, знамёна трепетали, как пёстрые языки пламени.

Шум, звон, ржание и беспрестанное мельтешение. Ни дать ни взять муравейник перед ливнем.

Сразу трое подскочили к дверце, распахнули её, и меня, как фарфоровую статуэтку, осторожно сняли с подножки.

Я едва успела коснуться земли, как Дрейкор глухо выдохнул и помрачнел.

— Что здесь происходит? — спросил он, перехватив за локоть пробегающего слугу.

Тот, словно карась на льду, выкатил глаза, раскрыл рот, издал набор согласных «к-х-м-к-х» и сжался, уставившись на чёрную накидку Инквизитора. Кажется, он был готов исповедаться даже в том, чего не совершал, лишь бы его отпустили. Вот только буквы в слова упорно не складывались.

— Ну? — тихо подбодрил его Дрейкор.

— Я… К'сар… — начал лакей и осёкся, словно боялся назвать не то имя, — М-м-мы… то есть…

Договорить он не успел.

Из арки, обрамлённой лазурными флажками, вышли отец, мачеха и Фиоланна.

Астеран держался так, будто аршин проглотил: прямой, горделивый, осанистый — безукоризненная выправка и ни тени волнения на лице. Волосы напомажены, усы залихватски закручены, щеки горят здоровым румянцем, золотые пуговицы на камзоле сверкают как миниатюрные солнца…

Да уж, не так я себе представляла родителя, пекущегося о судьбе пропавшей дочурки…

Мне даже немного обидно стало. Он вообще хоть иногда про Киарию вспоминал?

Ливиана, по надменности лица и пышности одеяний, ничем не уступала мужу: роскошные белокурые волосы уложены в высокую прическу, парчовое изумрудное платье выгодно подчеркивало тонкую талию и горделивый стан. Мужчины то и дело оборачивались, восхищенно пожирая ее глазами.

Перехватив мой растерянный взгляд, она ехидно улыбнулась и чуть заметно кивнула, мол: «Да, всё так, милочка, ты не ошиблась: нам на тебя настолько фиолетово, что даже говорить стыдно»

А Фиоланна… Фиоланна сорвалась с места и с ретивостью юной козочки понеслась ко мне.

— Ки! — одновременно смеясь и рыдая, она вцепилась в меня, как в спасательный буй. Шмыгнула, уткнулась носом в шею, размазывая мокрые дорожки по щекам, затараторила сбивчиво-счастливо, — Ки, ты жива! Я так рада! Так рада!

Я даже не успела взвесить искренние это «обнимашки» или театральные, как получила в лоб ещё один влажный поцелуй и решила, что, конечно же искренние — такой щенячий восторг отыграть просто не реально.

Вот это я понимаю: живой человек — не картинка!

На сердце сразу потеплело.

Всё-таки приятно, когда о тебе так волнуются.

— Я тоже рада тебя видеть, Ланочка, — уткнувшись лбом ей в плечо, выдохнула я, — Ну не плачь, моя хорошая, не плачь. Всё уже позади.

Дрейкор шагнул к отцу и мачехе и поклонился ровно настолько, насколько того требовал этикет.

— Хвала небесам, вы вернулись вовремя, — ответив на приветствие, пробасил Астеран, — Было бы весьма досадно, если бы церемония прошла без вас…

— Объясните, — холодно бросил Дрейкор, — Что здесь происходит?

— Его Величество встревожен всплеском активности Сопротивления, — голос отца стал деловым, как у счетовода, — Узнав о похищении Киарии, он собрал совет и… принял решение ускорить свадьбу принца Рейна с Фиоланной.

— Я так счастлива! — защебетала Фиоланна, но тут же осеклась и опять шмыгнула носом, — Но я, разумеется, думала только о тебе, Ки! Так переживала… Рейн даже сердился немного… Но теперь же всё хорошо, да? Ты в порядке и больше ничто не мешает моему сча…

— Киарии нужен осмотр лекарей, — спокойно перебил её Дрейкор. — И отдых.

— Ох, конечно идите! Какая же я бестолочь… — отлипла от меня сестренка.

— Как ты, доченька? — наконец соизволил поинтересоваться «папаша года».

— Цела, — сдержано отрезала я.

Мне от всей души хотелось послать Астерана Ор'Ларейна с его наигранной заботой ко всем чертям, но на большее меня сейчас не хватило.

— Вот и замечательно! И ещё, — добавил родитель, тут же утратив ко мне всякий интерес, — К'сар Ван'Риальд, Его Величество велел передать, что ждёт Вас у себя. Незамедлительно.

Глаза Дрейкора на мгновение потемнели.

— Позже, — сказал он решительно, — Сначала я должен позаботиться о своей жене.

* * *

В лазарете пахло чистотой и травами — свежими, терпкими, с лёгкими нотами чабреца и мяты. Свет был мягкий, воздух — прохладный и спокойный.

Всё вокруг буквально дышало порядком: каждая вещь на своём месте, каждая мелочь продумана.

Чувствовалось, что здесь работали люди, умеющие исцелять не только тела, но и души.

Меня расспросили, внимательно осмотрели, уложили на кровать, поправили подушки и уверенно сказали, что ночь под наблюдением — не прихоть, а разумная предосторожность.

— Здесь ты в надёжных руках, — Дрейкор наклонившись нежно коснулся губами моей щеки. — Отдохни. Я приду вечером.

— Обещаешь? — как-то совсем по-детски спросила я.

— Обещаю. Поспи. Мы увидимся прежде, чем ты успеешь соскучиться.

Если бы…

Я уже по нему скучала!

Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. С ним я чувствовала себя в безопасности. С ним мне было до странного легко и спокойно.

Потянулись мучительные часы ожидания. От тоски и безделия я уже была готова на стены лезть. Благо