Прикованная к Анубису - Дани Медина

Раздается громкий, слаженный вой — мои воины подтверждают, что будут сражаться за меня.

— Идем!

Взмахом рук я открываю портал и начинаю переход. Они делают то же самое, и когда мы прибываем ко входу в великие залы пантеона, я делаю глубокий вдох, представляя, что Анабет каким-то образом угрожает опасность, потому что бог Солнца наверняка обнаружил ее.

— Оставайтесь на местах! — приказываю я, в одиночку направляясь на собрание.

С каждым моим шагом разум рисует всевозможные варианты войны, с которыми мне предстоит столкнуться. Я не боюсь хаоса, но от мысли, что она станет мишенью для ярости Ра, у меня во рту появляется привкус крови из-за того, что я от злости кусаю язык.

— От тебя исходит грубая энергия, — рядом со мной материализуется Тот.

— Я готов ко всему, какой бы ни была причина этого собрания. После вчерашнего я чувствую, что война стучится в мои двери, — рычу я.

— Значит, та взрывная энергия, которую я почувствовал вчера, исходила оттуда? — я останавливаюсь и смотрю на него, потому что Тот знает всё.

— Не прикидывайся идиотом, бог мудрости. Уж кто-кто, а ты — бог, который знает обо всех событиях в реальном времени, — мы поднимаемся по лестнице.

— Я не люблю узнавать всё из писаний, мне нравится выяснять это у главных героев. Оттенки чувств так становятся куда интереснее, — его эйфория действует мне на нервы, и я одариваю его убийственной улыбкой.

Тот даже не обижается, громко хохоча, когда мы входим в большой зал. Я вижу, что здесь собрались все боги, и пробегаю глазами по помещению в поисках брата. Несколько секунд спустя я нахожу его рядом с Хонсу.

Мое сердце сжимается, когда наши взгляды встречаются. Целые эпохи разлуки, без единой возможности даже увидеть друг друга. Сердце бешено колотится, ладони, сжимающие посох, потеют, и кажется, что больше ничего не существует. Мой близнец, моя половина, так близко, всего в нескольких шагах от меня. Мне нужно подойти к нему, мне нужно обнять его и рассказать обо всем, что со мной происходит. Он мне нужен.

— Не делай этого, Мортиус! — рука Тота перехватывает мое запястье, не давая мне сделать и шага вперед. — Ра может расценить это как оскорбление.

— Я действительно жажду воссоединиться с братом и уничтожить этого ублюдка, — я вырываю руку, понимая, что он прав, и это меня сдерживает.

— Подумай об Анабет, подумай о вреде, который ты причинишь брату. Сдержись и сначала выясни причину созыва, а потом решай, каким будет твой следующий шаг.

Я снова окидываю взглядом весь зал, видя обеспокоенных богов, пытающихся понять, что же такого произошло, раз потребовался этот срочный созыв. Роскошно огромное место, усыпанное золотом, залито почти раздражающе ярким светом, который только бог Солнца может выносить здесь дольше пары часов.

Мысль о том, что моя спутница в опасности, что та, кого я люблю, может каким-то образом пострадать, парализует меня, несмотря на мою тревогу.

Посмотрев на Мортеуса, я замечаю, что Хонсу удерживает его на месте. Я не знаю, о чем они говорят, но их взгляды и то, как они держатся, выдают их гнев. Между ними начинается небольшая перепалка, привлекающая внимание некоторых богов, пока не звучит вопрос:

— Зачем Ра созвал всех нас? — Бастет повышает голос, привлекая к себе внимание Ра.

Встав, словно царь, сияя в своей грандиозной надменности, Ра смотрит на всех свысока, и это до раздражения омерзительно.

— Я хочу знать, какое наказание я должен назначить богу, нарушившему правила пантеона! — эхо его вопроса леденит мне душу, потому что он знает, он определенно знает обо мне и моей человеческой женщине.

Весь пантеон взрывается обеспокоенным и любопытным шепотом, все жаждут узнать, кто же осмелился нарушить одно из правил всемогущего Ра. На другой стороне Мортеус выглядит таким же встревоженным, как и я. Я стискиваю зубы, издав тихий рык от осознания того, что мы так близко и в то же время так бесконечно далеко друг от друга. Тот снова сдерживает меня, кладя руку мне на плечо и сжимая его, чтобы я не наделал глупостей.

— Успокойся, Ра уже заметил, что вы оба нервничаете.

Я не отвечаю ему, когда Хонсу, в расслабленной манере, начинает задавать свои вопросы богу, оказавшемуся в центре внимания.

— И какое же из правил, великий Ра, по-твоему, было нарушено? — в его словах сквозит лукавство. Повелитель путешественников, кажется, забавляется и не боится Ра. — В конце концов, согласись, их так много…

Некоторые боги смеются над его шутливыми словами, как он это всегда и делает, оглядываясь назад и поигрывая бровями, провоцируя остальных. Наступает тишина, когда Ра делает выпад в его сторону, приблизив свое лицо вплотную к его на несколько секунд, прежде чем отстраниться и ответить.

— Правило, запрещающее присутствие смертных в этом царстве, — громыхает он, словно гром. — И не пытайтесь лгать, ибо я почувствовал человека внутри нашего мира. Случайно, не в твоих ли он владениях, Хонсу?

Я сильнее сжимаю посох, чувствуя, как почти ледяной холод пробегает по спине. Я пытаюсь успокоиться и осознать, что, хотя я и здесь, ей ничто не угрожает, уже нет, не после вчерашнего. Вокруг нас разносится множество перешептываний, и напряжение, кажется, нарастает. Моя грудь сжимается под тяжестью откровения, которое принес нам бог Солнца.

— К сожалению, я никогда не приближался к смертным настолько, чтобы похитить кого-то и спрятать на Луне. И если бы здесь кто-то и был… — Хонсу не пугает ярость Ра, направленная на него, наоборот, он поворачивается к богу Солнца спиной, медленно улыбаясь остальным, и отвечает: — Было бы невозможно, чтобы великий бог Ра не знал об этом, раз уж он видит все. Или, может быть, он… теряет зрение?

Повисает мертвая тишина, и все взгляды устремляются на Ра в ожидании его ответа.

Хонсу безумно неадекватен, он не боится бросать вызов Ра, ведь он — его противоположность. Бог Солнца и бог Луны должны сосуществовать в гармонии, пусть даже иллюзорной, чтобы поддерживать стабильность времен. Эта динамика наделяет повелителя путешественников уникальной властью, ведь он может бросать вызов Ра без страха возмездия, что, кажется, его весьма забавляет. Эта очевидная неприкосновенность настолько ясна, что никто не осмеливается на него нападать.

Его плечи остаются расслабленными, и я осмелюсь сказать, что он всем своим видом выражает скуку от этого собрания.

Ра кривит лицо, глядя на бога Луны, и его хмурый взгляд становится