Прикованная к Анубису - Дани Медина

На несколько секунд он погружается в свои мысли.

— Тот должен об этом знать, — бормочет он, и я прямо чувствую, как крутятся шестерёнки в его голове.

— Если он знает, то должен рассказать тебе, — заявляю я.

— Он никогда этого не сделает. Бог мудрости лишь записывает события жизни, но никогда их не раскрывает, — его глаза бегают, словно он прокручивает информацию в уме. — Но один вопрос возник ещё с тех пор, как он помог мне спрятать тебя…

— Когда? — эта информация для меня в новинку, тем более что я не видела бога Тота.

— После нашей первой совместной ночи, когда я заявил на тебя права, он пришёл и предложил спрятать тебя, заблокировать твою энергию, и сделал это. С тех пор никто не знает, что ты здесь, — должна быть какая-то связь, какой-то мотив.

— Несомненно, это и есть ключ к разгадке, Мортиус. У бога, хранящего писания, а значит, и законы, есть причина нарушать их ради того, чтобы помочь тебе, — его глаза пытаются понять то, что я пытаюсь объяснить.

— Да, мне нужно узнать как, — его поза меняется.

— Пойди к нему и потребуй, чтобы он рассказал тебе, почему нарушает такой могущественный закон, — подбадриваю я его, ведь мне тоже нужны ответы, как и ему.

— Я сделаю это завтра же, первым делом, — впервые со вчерашнего дня я вижу, как меняется его настроение. — Я никогда не смел ставить под сомнение закон и порядок, но я больше не могу подчиняться просьбе моих родителей. У меня слишком много вопросов, и мне нужны ответы.

— Если мы правы, кто-то нарушил правила, и исходя из этого мы сможем разработать план, который поможет нам получить амнистию и заставит их оставить нас в покое, — воодушевлённая перспективой избежать войны и кровопролития, я притягиваю его к себе для поцелуя.

Его губы накрывают мои, и его горячий язык безупречно танцует тот балет, который мы создали для нас двоих. Это страстно и восхитительно. Моё тело бросает в жар, сердце бьётся быстрее, и наши жизни всегда обретают ещё больший смысл, когда наши тела соединяются, принося нам уверенность в том, что мы поступаем правильно, что мы случились, потому что это было в планах богов, даже если существует закон, запрещающий это.

Меня больше ничего не волнует, только его горячие и твёрдые прикосновения, от которых мурашки бегут даже по моей душе, которая после встречи с ним стала принадлежать исключительно проводнику душ. И в его руках меня привели прямо к его сердцу.

— Ты мне нужна, мне нужно почувствовать твой вкус, — отчаянное звучание его голоса, как только поцелуй прерывается, заставляет меня улыбнуться.

— И чего же ты ждёшь, почему не берешь то, что принадлежит только тебе, Извращенец? — я закусываю нижнюю губу, очень провокационно.

— Анабет Бенет, ни одна спутница не могла бы быть более идеальной и порочной, чем ты, — я взрываюсь хохотом, когда он резко снимает меня со своих колен и быстро вытаскивает из воды.

Он усаживает меня на край бассейна, и я стону, чувствуя, как холодный пол контрастирует с моей кожей.

— Минуточку, Мабет, — от его прикосновения к полу вспыхивают иероглифы, согревая поверхность и даря мне комфорт.

— А теперь заставь меня кончить своим языком, — умоляю я, откидываясь на спину и широко раздвигая ноги прямо перед ним.

Вырывается громкий рык, от которого мои соски твердеют, а волоски встают дыбом. В следующее мгновение он припадает ко мне ртом, и Мортиус заставляет громкий крик эхом разнестись по купальне.

Его мягкий, горячий язык стимулирует меня, проникая внутрь и выходя наружу, пока его холодная морда трётся о мой клитор. Контраст горячего и холодного заставляет меня кричать, и всё происходит одновременно. Мне не за что ухватиться, и я чувствую, что стремительно падаю. Я выгибаюсь дугой, желая большего, чем то, что он мне даёт.

— Давай, Извращенец! Давай, Извращенец! Да! Вот так!

Я вращаю бёдрами, стремясь к своему наслаждению, как марафонец, рвущийся к первому месту.

— Мортиус! — кричу я, когда он надавливает на какую-то точку внутри меня своим умелым языком.

От его гортанного рыка моя киска вибрирует, разнося это ощущение по всему телу. Кончиками пальцев я сжимаю твёрдые соски, испытывая ещё большее удовольствие, чем обычно. Его большие руки теперь крепко держат мою задницу, и, чувствуя, что я на пределе, он ускоряет движения, заставляя меня скрестить ноги и обхватить его голову, в то время как меня накрывает сокрушительный оргазм.

Я тяну его за уши, нуждаясь в большем, чем он мне даёт, когда из-за обострённой чувствительности киски меня пронзают разряды тока.

— Боги, я сейчас потеряю сознание! — мой крик заставляет его остановиться; воздух становится разрежённым, и мне трудно втягивать его в лёгкие.

Но моего спутника это, похоже, не заботит, особенно когда он пристраивается к входу в мою киску и вгоняет свой член на миллион до самого основания внутрь меня.

Ощущение свободного падения, которое я испытывала несколько секунд назад, возвращается, и я снова готова сорваться вниз.

30. Спаривание

МОРТИУС

Когда наши тела впадают в безумие спаривания, ничто не может остановить нас, пока мы полностью не насытимся. Войдя в свою спутницу до самого основания, я беру ее на руки и направляюсь с ней к выходу. Нам нужен воздух.

Добравшись до нашей спальни, я несу ее прямиком на балкон и усаживаю на защитное ограждение. Ее глаза блестят в свете туманности, которую я создал для нее, и здесь, в красоте этих огней, мы начинаем танцевать в ритме нашей собственной мелодии.

Она кричит, умоляя о большем, и я даю ей всё, о чем она просит. Мои маленькие когти уже вонзились в ее влажную плоть и разожгли наше желание.

Я реву, не заботясь о том, что души услышат, как мое тело поглощает наслаждение, которое дарит мне только она. Мои яйца твердые и тяжелые, а ее прикосновения к моей груди царапают кожу ногтями. Они хотят за что-то ухватиться, и я отдаю ей свое тело, чтобы она сгорела вместе со мной.

Я толкаюсь и вижу, как подпрыгивают ее груди, вколачиваясь в нее в поисках нашего наслаждения.

— Проси еще, проси все, проси прямо сейчас! — приказываю я, трахая ее со все возрастающей страстью.

— Сильнее! Давай, Извращенец, покажи мне, как удовлетворить твою порочную человеческую женщину! — я захватываю ее сосок ртом и начинаю