Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Мортиус, ты меня пугаешь, — упрекаю я его, и он смотрит на меня.

— Это исходит от тебя.

— Что исходит от меня? Ради всего святого, Мортиус, мне кажется, я беременна, а ты меня пугаешь! — мои слова вылетают, как пулемётная очередь, и он замирает.

Нет, время словно останавливается, когда он ударяет посохом о землю и опускается передо мной на колени.

— Что ты сказала? — недоверие сквозит не только в его словах, но и в глазах, на лице, в наморщенной морде, обнажающей кончики клыков.

— Что мне кажется, я беременна. Я поэтому и позвала тебя. Чрезмерная сонливость, тошнота, рвота, истощение и та крайняя распущенность несколько недель назад… — я стискиваю руки, ломая пальцы.

— Ложись, — приказывает он.

— Что?

— Ложись, моя Мабет, давай узнаем, действительно ли ты брюхата.

— Беременна, — поправляю я.

— Да, действительно ли ты беременна.

Я делаю, как он просит, и ложусь. Он снимает с меня платье, и я остаюсь обнажённой, когда он начинает принюхиваться, начиная с пальцев ног и поднимаясь к паху. Он утыкается холодной мордой в мой таз, слегка надавливая, затем поднимается к шее и возвращается к тазу. Его осмотр длится ещё несколько минут, и когда он смотрит на меня, его глаза широко раскрыты.

— Пахнет полубогом, — я сажусь, а он укутывает меня в одеяло.

— Серьёзно? А я собиралась попросить тебя купить тест на беременность.

— Я не знаю, что сказать, — тихо произносит он.

— Только не говори, что ты не готов стать отцом, потому что я не смогу быть матерью-одиночкой, — я крепче сжимаю одеяло.

— Что? Нет, дело не в этом, просто я этого не ожидал, — я смотрю в окно и вижу, что снег, который он заставил идти несколько дней назад, замер в воздухе.

— Ты остановил время? — он несколько раз моргает, и после очередного удара посохом снег снова начинает падать.

— Кажется, я испугался, — я улыбаюсь тому, как он это сказал.

— И что мы теперь будем делать?

— Будем заботиться о тебе с удвоенным вниманием. Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась или делала то, что может тебя утомить, я обо всём позабочусь, — он садится рядом и заключает меня в объятия.

— В общем-то, так всё и происходит, — я улыбаюсь его словам.

— Значит, нужно удвоить заботу.

— Мортиус, я беременна, а не больна. Меня беспокоит только одно: есть ли какая-то разница между обычной человеческой беременностью и беременностью от бога?

— Не беспокойся об этом сейчас, мы со всем справимся.

— Я в ужасе, Мортиус, особенно после всего, что произошло до сих пор. Если раньше это было рискованно только для меня, представь, каково теперь, когда внутри меня растёт маленькая частичка нас!

— Я буду заботиться о вас. Вы — моё самое ценное сокровище, и мы будем абсолютно счастливой семьёй, — я глажу его морду, заставляя его закрыть глаза. — Скажи, что доверяешь мне.

— Я доверяю тебе свою жизнь.

Я обнимаю его за шею, и мы остаёмся так на долгое время.

Дни идут, и всё идёт своим чередом. Меня мутит, я постоянно хочу спать, испытываю голод и изжогу — всё в равных пропорциях. Мортиус проводит дома гораздо больше времени, а моё тело не претерпело значительных изменений, беременность протекает так, как и ожидалось для человека.

Мортиус чувствует энергию нашего ребёнка и говорит, что с ним всё в порядке, а я слепо верю его словам. Он искал Тота, и, по его словам, не знает, почему бог магии исчез. Меня это интригует, но я ничего не говорю Мортиусу, потому что не хочу беспокоить его ещё больше.

Я знаю, что он ищет поддержки у Осириса, чтобы получить ответы и разрешение снова увидеть своего брата. Мортеус — важная часть его существования, и если ему это удастся, мой Анубис станет целостным.

Я витаю в облаках, когда руки обнимают меня на кровати. Его горячее тело, прижатое к моему, приносит мне комфорт, такой же необходимый, как дыхание.

— Прости, что задержался, — он осыпает мою шею поцелуями, заставляя меня улыбаться.

— Я и правда скучала, — я поворачиваюсь в его объятиях, оказываясь лицом к нему.

Начинаются ласки, и я закрываю глаза, чтобы прочувствовать их острее. Его руки блуждают по каждому моему изгибу и замирают на животе. Он оставляет их там надолго, и это уютно-тёплое ощущение заставляет меня расслабиться. Как будто наш ребёнок тоже скучал по нему, как и я.

— Это так приятно, — тихо мурлычу я.

— Энергия, которую я чувствую, настолько сильна и могущественна, что это лишь убеждает меня в том, что с ним или с ней всё хорошо, — Мортиус и раньше был нежным, но после того, как мы забеременели, он стал ещё более ласковым.

— Я всегда испытываю невероятный покой, когда ты рядом. Не то чтобы я волновалась, когда тебя нет, но твоё присутствие, несомненно, нас успокаивает, — он улыбается, обнажая кончики клыков.

— Это потребность в защите, я чувствую то же самое и когда я далеко, и когда рядом, — его рука скользит по моему телу, минуя талию и спускаясь к бедру. — Тебе удалось сегодня поесть побольше?

— Да, — радостно отвечаю я. — Не так, как раньше, но постепенно всё возвращается на круги своя.

Мои руки тоже скользят по его телу. Нам нравятся прикосновения друг друга, и всё в нас становится необходимым и удивительно прекрасным.

— Я готовлю новый сюрприз. Как только ты почувствуешь себя лучше, мы кое-куда отправимся, — я прихожу в восторг.

— И я могу узнать, куда именно?

— Какая же любопытная у меня спутница! — я опускаю руку к его паху, заставляя его зарычать, а его иероглифы — вспыхнуть. — Мабет, давай не будем торопиться.

— Если мы будем двигаться ещё медленнее, мы вообще остановимся, — я знаю, что он беспокоится о нашем ребёнке, но он мне нужен.

— Я не хочу причинить вам вред, — его глаза говорят в точности то же, что и слова.

— Ты бы никогда не причинил нам вреда, — я сжимаю головку члена, заставляя его стиснуть зубы. — Я больше не хочу ждать. Я чувствую себя лучше, чем в другие дни, а то, что твоё горячее тело вот так прижимается к моему — возбуждённое и желающее меня так же сильно, как я желаю тебя — делает всё это невозможным контролировать.

— Пообещай мне, что если тебя что-то побеспокоит, ты мне скажешь, — умоляет он, хотя и пребывает в таком же отчаянии, как и я.

— Обещаю, я никогда не подвергну его опасности.

Я тяну его