Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Мортиус!

— Не упрекай меня. В моей жизни слишком много вопросов, Мабет. Он мог бы мне помочь, но он то появляется из ниоткуда, то исчезает, как будто ничего больше не имеет значения.

— Посмотри на это с другой стороны: если он знал и дёргал за ниточки, то мы вместе благодаря ему, — заявляет она. — Я уже пыталась заставить себя вспомнить, но изрядное количество «Космополитенов» слегка подпортило мне память, — я слегка ухмыляюсь, потому что каждый раз, когда вспоминаю её прибытие, я вспоминаю, как она разговаривала сама с собой.

— Было забавно наблюдать, как много ты разговариваешь сама с собой, задаёшь вопросы и отвечаешь так, словно вас несколько человек, — она издаёт жалобный стон, пряча лицо у меня на животе.

— Не напоминай мне об этом, Мортиус! У меня было похмелье, я была растрёпанная и грязная, это был чудовищный позор.

— Твоё лицо, когда ты увидела меня, было бесценным.

— Перестань!

— Ты всё равно показалась мне прекрасной, — и я не лгу.

— Не может быть, я была просто ходячей катастрофой.

— Самой прекрасной катастрофой, которую я когда-либо видел. Ты изменила всё своим появлением, Мабет, всё. Ты сделала меня цельным, прекратила мои поиски и показала мне, что твой способ любить идеально мне подходит, — я глажу её по голове. — Я был привязан к тебе, мне всё казалось идеальным, я желал тебя с такой силой, что, прикоснись я к тебе, уже не смог бы отступить.

— Это так романтично, Мортиус, это раскрашивает мою жизнь в яркие цвета, и это так чудесно — принадлежать кому-то вроде тебя, — моё сердце начинает биться быстрее от её слов. — Но это не отменяет того трагичного факта, что я свалилась голой в твою кровать, с адской головной болью и отвратительным привкусом во рту.

— Будет что рассказать нашим детям.

— Нет! Я не хочу, чтобы они знали, что их мать сумасшедшая и произнесла клятвы, не задумываясь о последствиях.

— И что же мы им скажем, когда они спросят, как мы познакомились? — мне любопытно услышать её ответ.

— Что-нибудь вроде: «Я пошёл искать вашу маму, почувствовав её энергию, а потом мы нашли мелодию, которая заставила нас танцевать в одном ритме», — я громко смеюсь и чувствую, как она меня щипает.

— Ничего смешного, Мортиус! — смущённо произносит она.

— Будь честна, это смешно.

— Перестань!

— Иди сюда, моё безрассудное создание, которое набивает огромную татуировку Анубиса на всю спину, не думая о последствиях, — я притягиваю её к себе и укладываю на грудь. — Нашим детям понравится реальная версия событий. Они поймут, что когда судьба находит своих избранников, она прокладывает для них путь.

— Ты просто нечто. Только твой взгляд способен превратить то безумие, которое мы пережили, во что-то особенное.

— Это было более чем особенным для меня, Мабет, — я целую её в лоб.

— И для меня тоже. Невероятно эпично — оказаться лицом к лицу с огромным, мускулистым, сексуальным и полуголым существом с золотыми глазами, которое смотрит на меня так, словно я — дар небес.

— И именно этим ты для меня и была в тот момент — даром небес.

Я беру её лицо в свои ладони, и наши губы сливаются в глубоком, страстном поцелуе.

34. Готовые к войне

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я сгораю от нетерпения, гадая, куда Мортиус отведет меня на этот раз. Я знаю, что это будет еще один грандиозный урок истории Древнего Египта, и мое сердце начинает биться быстрее от одной только мысли о том, что это может быть за место.

— Готова? — его руки обвивают мою талию, а ладонь ложится мне на живот.

— Да, взволнована, в восторге и сгораю от нетерпения, — он нежно трется своим лицом о мое, и я закрываю глаза, наслаждаясь этой лаской, пока он не отстраняется.

— Идем.

Я беру его за руку, и в одно мгновение нас окутывают пески Севера. Портал открывается, и сюрприз бьет в самую точку, растягивая мои губы в глупой улыбке.

Мы находимся у врат суда.

— Так вот где происходит суд над душами! — когда мои ноги касаются земли, мое сердце бьется как сумасшедшее.

Я вижу, что время замерло: вереницы душ тянутся туда, где мы стоим, в сопровождении Анубисов из легиона Мортиуса.

— Можно? — я указываю наверх, и он отвечает утвердительным кивком.

С ним бок о бок я подхожу к весам, на которых взвешивают сердца, и осторожно провожу над всем этим руками, не касаясь по-настоящему. От невероятной эйфории по моему телу пробегает электрический разряд, а Мортиус объясняет мне каждую деталь, каждый момент. Я лишь внимательно слушаю его объяснения. Мы идем к порталу загробной жизни Осириса, а затем направляемся к проходу Аммита. Там по моему телу пробегает неприятный холодок, и я тут же отстраняюсь.

Он рассказывает мне, что время от времени случаются вспышки: это значит, что души бунтуют и хотят вернуться туда, откуда пришли, и тогда их приходится усмирять, восстанавливая порядок. У меня возникает ощущение, что здесь присутствует мощная и несколько мрачная энергия, от которой у меня волосы встают дыбом и которая словно высасывает из меня силы.

— Мабет, что случилось? — Мортиус притягивает меня к себе, прижимая мое тело к своему.

— Мы можем уйти отсюда? — прошу я, пытаясь совладать с чувством, будто у меня украли часть энергии.

— Конечно.

Не задавая лишних вопросов, Мортиус открывает портал, и не успеваю я опомниться, как мои ноги ступают по висячим садам Вавилона. Я и представить не могла, что он приведет меня сюда.

— Присядь здесь, моя Мабет, — я делаю, как он просит, а он опускается передо мной на колени. — Скажи мне, что вызвало у тебя такой взгляд?

— Какой взгляд? — пугаюсь я его слов.

— Взгляд, полный оцепенения, как будто тебе было страшно, — я делаю глубокий вдох и решаю всё ему рассказать.

— Я почувствовала, что что-то было рядом со мной, и оно вытянуло часть моей энергии, — Мортиус несколько раз моргает.

— Аммит, — произносит он скорее для себя, чем для меня.

— А что с ним? — мне нужно понять.

— Несомненно, он почувствовал энергию нашего ребенка, и, приблизившись, вытянул её, — я широко раскрываю глаза.

— С ним все в порядке, Мортиус? Наш малыш в порядке? — отчаяние пронизывает мое тело, когда его рука касается моего живота.

Закрыв глаза, он замолкает, и я слышу, как в ушах стучит мое собственное сердце.

— Да, — он открывает глаза, глядя на меня. — С ним все хорошо. Прости меня