Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Я убью его! — пески Севера начинают окутывать меня, но Тот удерживает меня.

— Есть еще кое-что, что тебе нужно знать, — его слова заставляют меня закрыть портал.

— Что может быть хуже попытки убить моего ребенка? — мне хочется реветь, хочется разорвать Ра пополам.

— Причина вашего разлучения с Мортеусом, — в этот миг мое тело леденеет, а сердце пропускает удар.

— Я весь во внимании, бог магии, — я указываю на кресла, предлагая ему сесть, и сам опускаюсь в другое.

— Твой отец был первым созданным Анубисом, и когда он соединился с твоей матерью, никто не ожидал, что родятся сразу двое детенышей. Сила обоих оказалась выше ожидаемой, и вместе с этим возникла энергетическая нестабильность. Это долго обсуждалось богами в Пантеоне, — я поражен откровением, но не прерываю его. — Твои родители вместе могли стабилизировать то, что вы несли в себе, и это уравновешивало весы, поддерживавшие гармонию в Дуате. Они были столпом, а вы — чашами, которые благодаря равному весу силы поддерживали равновесие.

Тот встает, но я не шевелюсь — возможно, из страха, что при любом резком движении он передумает продолжать.

— Выяснилось, что Дуат откликался на вас двоих с большей силой, потому что энергия Дуата течет сквозь вас. Это не просто изменение небес или остановка времени — это сам факт того, что Подземный мир существует лишь потому, что существуете вы. Вы вдвоем совершенно нестабильны и энергетически неуправляемы поодиночке, и именно родители удерживали всё на своих местах, — это повергает меня в шок. — Со смертью ваших родителей равновесие рухнуло, и держать вас вместе стало невозможно, так как это дестабилизировало энергетический поток Дуата. Невмешательство могло привести к полному уничтожению Подземного мира, поэтому Ра разлучил вас.

Я вскакиваю, не в силах больше сидеть на месте. Хожу взад-вперед, обдумывая и переваривая его слова, а он продолжает:

— Но даже тогда всё было не так, как должно. Как только Ра это понял, он начал фрагментировать ваши души, создав легион — армию Анубисов, которая вас сопровождает, — мое тело каменеет, и я медленно поворачиваюсь к нему. — Ты хочешь сказать, что Ра создал легион, чтобы раздробить нашу силу, а не для того, чтобы дать нам защиту?

— Да.

Я становлюсь беспокойным и раздраженным. В моих глазах кровь, я безумно хочу причинить боль этому подонку.

— Твое утверждение еще более весомо, ведь если я правильно понял, ты говоришь, что Мортеус и я — могущественнее, чем Ра.

— Да. Но так же, как устранение Ра разрушило бы наше существование, воссоединение вас двоих опустошило бы Дуат, что привело бы к непоправимой нестабильности, — Тот выпрямляется. — Мы — живой организм, который функционирует, только если все вместе, в гармонии.

— Я убью его, сейчас же!

— Не смей! — впервые я вижу, как Тот теряет самообладание.

— У меня есть доказательства! Посмотри на всё, что ты мне сказал!

— Это не доказательства. Это мои слова против его. Только писания могут подтвердить сказанное, — я не понимаю, в чем проблема.

— Это просто, дай мне писания, — я протягиваю руку, чтобы он отдал мне книгу.

— У меня их нет, они исчезли много веков назад. Они хранились в Александрийской библиотеке и были потеряны, когда она была разрушена, — это просто проклятая мука. — Я знаю, что они не уничтожены, так как чувствую энергию каждого из них, но не могу понять, где они.

— Нет, этого не может быть, Тот. Он может прийти сюда, едва не убить моего ребенка и мою женщину, а я не могу ответить? — рычу я в ярости. — Где ты был всё это время?

— Искал писания, но не нашел их нигде.

Воздух вокруг нас словно замерзает. Я жажду реванша, хочу заставить Ра хоть как-то заплатить за тот страх, когда я чуть не потерял спутницу и малыша. Это так не останется, не тогда, когда я могу заставить этого мерзавца ответить.

— Я знаю, где книга, — голос Анабет привлекает наше внимание, и она входит в зал, медленно направляясь к нам.

37. Проводница

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я проснулась, когда Мортиус покинул постель, но не хотела шевелиться — я была измотана, и мое тело требовало отдыха. Однако, услышав повышенные тона, я спустилась, чтобы узнать, что происходит.

Приблизившись, я увидела бога Тота и была впечатлена. Он такой же высокий, как Мортиус, с головой ибиса в синих тонах и длинным изогнутым клювом. Его образ излучает мощь, но голос звучит мягче, чем у Мортиуса.

Пока они спорили, я начала вспоминать то, что он рассказывал, пытаясь понять, где именно я читала то, что он сейчас раскрывал. Я слушала их дискуссию и прокручивала в голове, кто именно показал мне эту историю.

Я думаю о своей матери и её уроках, обо всех тех разах, когда, став подростком, я искала информацию об истории Древнего Египта. Я перескакиваю из года в год, пока не вспоминаю.

— Тату-салон, — пробормотала я, вставая и направляясь к ним.

Мортиус не может смириться с мыслью, что книга потеряна, но ведь я её нашла.

Приблизившись, я чувствую себя немного скованно перед лицом бога мудрости, стоящего прямо предо мной, однако произношу:

— Я знаю, где книга, — две пары глаз уставились на меня в недоумении, будто у меня посреди лба только что вырос рог.

— Где? — Тот первым проявил интерес, в то время как Мортиус притянул меня к себе.

— В тату-салоне, где я набила на коже изображение Мортиуса и произнесла его брачные клятвы, связав себя с ним, — я поворачиваюсь, чтобы он увидел мою спину, и его удивление неподдельно.

— Рад познакомиться с вами, госпожа бога душ, — вежливо приветствует он меня.

— Взаимно, — я застенчиво улыбаюсь, и мы слышим низкое рычание, вырывающееся из груди Мортиуса.

— Если то, что ты говоришь — правда, нам нужно пойти и забрать её, — Мортиус торопится.

— Я могу проводить вас туда, — предлагаю я.

— Нет! — его отказ меня не удивляет.

— Почему нет? Я знаю, где это. Мне будет гораздо проще войти в салон, чем Анубису, внезапно появившемуся посреди Нью-Йорка, — я делаю шаг в сторону, упирая руки в бока.

— Она права! — вмешивается Тот, и Мортиус, кажется, теряет самообладание.

— Я уже сказал — нет! Я не буду подвергать риску свою женщину и своего малыша, — похоже, дело не только в этом.

— Я не говорю, что пойду одна, Мортиус. Мы пойдем вместе, но я буду видимой, а ты появишься, только