Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Нет! Я не могу подвергать нашего сына риску! — Анабет кричит, бросаясь к Тоту. — Пожалуйста, спрячь нас, — умоляет она, опускаясь рядом с ним на колени.

Тот вытягивает руку, и вспыхивает золотой свет в форме сферы. Произнося те же слова, что и раньше, он касается её головы, запечатывая её своей защитой. Я вижу своими глазами, как метка моего обладания гаснет.

— Готово, — поднявшись на ноги с помощью моей спутницы, он благодарит её за помощь и смотрит на меня.

— Не думаю, что мы нанесли большой урон, но будь начеку. В любой момент Ра может тебя вызвать, он не спустит эту дерзость с рук, — его предупреждение заставляет меня подобраться.

Повернувшись к нам спиной, Тот исчезает в своём портале, а я не знаю, как вести себя со своей спутницей — не после всего этого кризиса ревности и того, как я расстроил её своим поведением.

— Анабет…

— Не сейчас, Мортиус, мне нужно отдохнуть, — отвечает она, проходя мимо меня и направляясь в нашу спальню.

Я стою неподвижно, глядя ей вслед, пока она не исчезает в коридорах храма.

Я сажусь на большой диван рядом с книгой, которую мы добыли. Увиденного было достаточно, чтобы понять, как много она оставила позади, и я должен это как-то изменить. Я не знаю как, но я не позволю ей потерять так много, пока я получаю всё.

Там я усвоил важный урок: люди, которые тебя любят, всегда пожертвуют всем, чтобы ты мог идти в безопасности. Сомневаться в их любви только потому, что ты не видишь своими глазами того, что они делают втайне — это так же жестоко, как отвесить им пощёчину.

Именно такой мне показалась Анабет. Я видел явную боль в её глазах, и после того, как я её ранил, мне понадобится нечто большее, чем просто извинения. Мне нужны поступки, которые докажут, что мои чувства к ней сильнее страха потери и ревности. Ведь именно с ней я обрёл всё, о чём мечтал.

Я долго просидел на этом диване. Проходили солдаты, заглядывал даже Руатан, но, поняв, что сейчас не лучший момент, ушёл. Устав давать ей пространство, я беру книгу и иду в нашу спальню. Нам нужно поговорить. Она мне нужна.

Войдя, я не нахожу её в постели. Глядя наружу, я вижу богиню. Анабет ловит свежий бриз, который идеально развевает её волосы и лёгкую ткань платья. И я, как влюблённый самец, теряюсь в совершенстве этого образа, желая никогда не забывать его на протяжении всей нашей вечности.

Я подхожу к ней, оставив книгу на столе, и встаю рядом. Её тело чувствует моё присутствие; она поворачивает своё прекрасное лицо и улыбается. Это не полная улыбка, а одна из тех — спокойных и терпеливых.

Она скрещивает руки на парапете, а я прислоняюсь бедром рядом. Ветер обдувает нас, и она смотрит на горизонт. Я молчу, выжидая момент. Над нами чёрный покров ночи, расшитый яркими звёздами, и только они могут сравниться с ней в совершенстве.

— Мне нравится, когда небо такое. Нравится этот нежный бриз и запах, который он приносит — нечто непохожее на всё, что я чувствовала раньше, — её голос спокоен, как и её лицо.

— У меня те же ощущения.

— Интересно… для того, кто управляет Дуатом, и судя по тому, что я вижу в твоих глазах, всё это не должно было быть таким красивым, — замечает она, хорошо меня зная.

— С тех пор как ты пришла, я научился контролировать свои эмоции в небе. Всегда важнее сделать его таким, как нравится тебе, а не таким, как я себя чувствую.

— И как же ты себя чувствуешь? — не зная, как выразить это словами, я меняю небо.

— Вот так, — я открываюсь ей, слыша её тихий, изумлённый вздох.

На нас обрушивается мелкий дождь. Небо становится затянутым и грустным, ложится слабая дымка и неприятный холод, но именно беззвучные всполохи молний между тучами выдают тот хаос, что творится у меня внутри.

— Это очень грустные чувства, — подтверждает она, не двигаясь с места, хотя мы уже промокаем.

— Сегодня у меня было несколько моментов безумия. Было невыносимо контролировать ревность, желание оторвать голову тому татуировщику… Я хотел оградить тебя от твоих друзей, потому что ты принадлежишь только мне… — я замолкаю, чувствуя, как всё это возвращается с новой силой.

— Но? — её глаза ищут мои, но я не выдерживаю взгляда.

— Но увидев жизнь, которая у тебя была — пусть даже один её процент — я почувствовал огромную тяжесть в груди. Я отнимаю это у тебя. Знание того, что твои слёзы тоски лились из-за меня, ранило меня так, как ничто прежде, — мне не стыдно показать ей, что даже у меня есть слабости.

Она улыбается, и ветер шевелит её волосы, намокшие от капель дождя.

— Мы, люди, очень забавные, Мортиус, — улыбаясь, она смотрит на меня через плечо. — Мы плачем от радости, а не только от грусти. Мы тоскуем, вовсе не желая вернуть то, что у нас было, ведь то, что есть сейчас, гораздо лучше. Не могу отрицать, что моё эго немного льстит, когда кто-то такой симпатичный, как тот татуировщик, я даже имени его не знаю, флиртует со мной, — я тихо рычу, заставляя её повернуться ко мне, и меняю направление ветра, чтобы её волосы развевались, как прежде.

— Я всегда буду говорить, как хороша была моя жизнь. Ты всегда будешь слышать, как я говорю или действую, опираясь на те светлые воспоминания, которые сделали меня той, кто я есть сегодня, потому что именно так я становлюсь благодарной жизни. Но ты никогда не увидишь, чтобы я плакала из-за того, что живу здесь, или сокрушалась от горя. Я не живу там, где не хочу, и у меня есть всё, что мне нужно, потому что я именно там, где должна быть. Мои друзья продолжат жить своей жизнью, создадут семьи и будут чувствовать всё с той же силой, с какой живу и чувствую я сегодня — с тобой, — я чувствую, как моё сердце ускоряет бег.

— Настало бы время, когда мы виделись бы раз или два в год, по праздникам, улыбались бы и болтали о том, как сложились наши судьбы. Мы бы радовались успехам друг друга и поддерживали в трудные минуты, но возвращалась бы я к тебе — в мой дом. Именно на твоей груди я