Прикованная к Анубису - Дани Медина

буду искать утешения, когда станет слишком тяжело. Именно в твоих глазах я найду силу, чтобы вынести всё, что угодно. И именно под твоей защитой я буду чувствовать себя в безопасности. Иначе и быть не может, потому что в твоём сердце моя любовь обрела пристанище, и я знаю, что твоя нашла убежище в моём. Мне очень жаль, что ты увидел всё это не совсем так, как следовало. Я не хочу отказываться от нашей жизни здесь, чтобы вернуться к тому, что было. Моё время с ними прошло, моё существование — рядом с тобой, в нашей семье, — она обнимает свой живот обеими руками. — Потому что мы создали нечто гораздо более могущественное, и это «нечто» растёт прямо здесь.

Я падаю перед ней на колени, обхватываю её талию и прячу лицо у неё на животе.

— Сама возможность потерять вас лишает меня рассудка. Я спрашивал себя, достаточно ли того, что я тебе даю… Да, я верил в метку и никогда не считал себя достойным, потому что для меня, если она не горела, это была моя обязанность — заставить тебя любить меня до краев, так же, как чувствовал я, — её руки ложатся мне на голову. — Я не знал, что можно чувствовать так много и так по-разному. Учась у тебя, я становлюсь лучше. Прости меня, я буду умолять, если нужно.

— Мне не нужно, чтобы ты умолял, Мортиус. Я понимаю, что для тебя всё это по-другому. Знание того, что я не «сломана», принесло мне огромное облегчение, потому что теперь я знаю: то, что я чувствую к тебе — это то, что я смогла доказать, — я поднимаю голову, глядя в её голубые глаза.

— Всё не должно было быть так.

— Но ты так научился. Магия пропитала тебя насквозь. Я была бы дурой, если бы не понимала этого, даже если мне было больно, как от раскалённого железа, когда ты искал метку на моей коже. Моя человеческая натура не всегда логична в чувствах, и то, что я всё понимала, не делало боль слабее, — я чувствую нежное прикосновение её рук к моей морде и закрываю глаза от этого ощущения.

— Я не заслуживаю тебя, Анабет Бенет, но я чертовски везучий сукин сын, раз ты есть в моей жизни, — её улыбка заставляет меня открыть глаза.

— Я никогда не пожалею, что вышла замуж за свою татуировку. В состоянии алкогольного опьянения моё подсознание привело меня к любви всей моей жизни, и это бесценно. Ценность того, что у нас есть, неизмерима, Мортиус, она необъяснимо неизмерима.

Она вовлекает меня в поцелуй, я поднимаюсь на ноги, подхватывая её тело, чтобы она прижалась ко мне. Когда это происходит, я прерываю поцелуй, глядя ей в глаза.

— Я люблю тебя, моя Мабет, и мне отчаянно нужно кричать об этом, пока мы танцуем под нашу музыку.

Её широкая улыбка гипнотизирует меня, превращая в ещё более собственнического Анубиса.

— Тогда займись со мной любовью, Мортиус. Самым порочным способом, на который ты способен.

Мой смех разносится по Дуату, пока я несу её на руках к нашей постели.

40. Я не могу тебя потерять

АНАБЕТ БЕНЕТ

Моя одежда рвется с каждым его шагом. Его острые когти не встречают сопротивления в тонкой ткани, и когда мое обнаженное тело прижимается к постели, я улыбаюсь.

Невозможно не пускать слюни по этому самцу. Его высокое, сильное и мускулистое тело, его черная горячая кожа, его пылающие иероглифы, светящиеся с такой силой… я лишь хочу, чтобы этот огонь испепелил наши тела. Мортиус — это чудовищное совершенство, которое поглотило меня целиком, не оставив во мне ни капли сомнения в том, чего я хочу.

И я хочу его!

Словно понимая, что желание взрывается в моих порах, как лава, он начинает избавляться от своих украшений. Сначала медленно, как восхитительная провокация, от которой моя киска начинает пульсировать. Я сажусь в ожидании, желая того, что кажется безумием, но в чем не будет отказано мне — женщине, носящей под сердцем его ребенка.

Когда его туника падает и его член оказывается прямо передо мной, моя жаждущая улыбка расплывается почти психопатически.

— Чего ты желаешь? — рычит он.

— Мне всегда было любопытно узнать о твоих маленьких когтях.

— Любопытно? — его голос звучит хрипло, грубо и раскатисто.

— Да.

— И что именно? — его рука тянется к длинному и толстому члену, а его изогнутая красная головка уже сочится предсеменем. Его вены настолько толстые, что я невольно сглатываю.

— Ты чувствуешь ими удовольствие? — я закусываю нижнюю губу.

— Они чувствительны, но я никогда не пробовал их стимулировать, — мое сердце бешено колотится, когда его дыхание меняется: он понял, чего я хочу.

— Я хочу проверить, — говорю я умоляющим взглядом.

— Всё для моей спутницы.

Я снова ложусь на кровать. Мортиус забирается на матрас и на коленях нависает надо мной, оказываясь почти между моих ног, так что моя голова оказывается рядом с его яйцами.

— Если тебе будет неприятно, скажи мне, — прошу я, и в ответ слышу невнятный рык.

Мои руки скользят по его массивным мускулистым бедрам к твердому члену, который дергается от моего прикосновения. Моя ладонь ложится на влажную головку, и я использую его естественную смазку, чтобы поглаживать его по всей длине.

— Мабет… — рыча мое имя, он поддается удовольствию, которое я ему дарю.

— Выпусти их для меня, — умоляю я, проводя языком по его щели и чувствуя его сладковатый вкус.

Медленно он делает то, о чем я прошу, и его маленькие когти начинают извиваться, словно змеи. Я обхватываю их пальцами, и Мортиус, издав громкий вой, запрокидывает голову. Его руки впиваются в изголовье кровати, которое трещит под его силой.

— Ты еще даже не начала, а мне уже не хватает воздуха!

— Я возьму их в рот и буду сосать.

— Это будет чертовски идеально.

Я улыбаюсь, чувствуя мягкую и влажную текстуру этой экзотической части его анатомии. Когда я беру их в рот, я чувствую тот же вкус, что и у его семени, и начинаю сосать. Самец надо мной ревет, почти теряя контроль. Мортиус хватает себя за член одной рукой и сжимает его, толкаясь бедрами навстречу моему рту, пока я усиливаю всасывание.

Чтобы ему было еще приятнее каждую секунду, я сосу, а он трахает свою руку. Я слегка царапаю его зубами, и он выкрикивает мое имя. Его иероглифы горят почти оранжевым, вспыхивая лавой на его иссиня-черном теле.

Я не останавливаюсь ни на