Прикованная к Анубису - Дани Медина

за уши для поцелуя, который начинается медленно, но ускоряется по мере того, как наши тела разогреваются. Я кладу ногу ему на бедро и трусь о его член восхитительными движениями взад-вперёд. Мы стонем в унисон, и моя рука берёт его, направляя в мой влажный вход.

— Ты здесь главная, — приказывает он хриплым, контролируемым голосом.

— Да, — соглашаюсь я, потому что знаю: если будет иначе, я не получу того, что мне нужно.

Я подаюсь тазом вперёд, и он скользит внутрь меня, растягивая до предела, как всегда, вызывая первоначальное чувство дискомфорта, которое вскоре исчезает из-за охватившего нас желания.

— Мабет! — его рука крепко сжимает мою задницу, пока он рычит моё имя с самообладанием, которого у меня нет.

— Я буду двигаться, тебе не нужно сдерживаться, — я делаю так, как говорю, доводя его до середины и возвращаясь.

— Если я не буду сдерживаться, я оседлаю тебя, как животное в период течки, и слезу только тогда, когда в моих яйцах не останется ни капли семени, — несомненно, он говорит правду.

— Оседлай свою самку, мой Извращенец.

— Не проси меня об этом.

— Я не прошу, я умоляю. Поставь меня на четвереньки и оседлай меня, Мортиус, мне это нужно не меньше, чем тебе, — я ещё сильнее подаюсь тазом, и он входит полностью.

Его рука хватает меня за талию, чтобы сдержать.

— Я в порядке, я не чувствую ничего, кроме наслаждения, и хочу ещё. Я соскучилась, Мортиус. Соскучилась по твоей необузданности. Ты меня не сломаешь, — раздаётся громкий, раскатистый вой, и когда он смотрит мне в глаза, я вижу, что он действительно готов дать мне то, что мне нужно.

— Ты всё-таки убьёшь меня, Анабет Бенет.

— Разве что от возбуждения, — его взгляд обжигает мою кожу. — Оседлай меня, покажи мне, как мы сделали этого щенка, потому что я не помню.

— И это я Извращенец!

— Очень, очень большой Извращенец.

Он захватывает мой сосок ртом и начинает жадно сосать. Его движения короткие и лёгкие. Он не хочет кончать прямо сейчас, сначала он сведёт меня с ума, а потом оседлает меня со всей страстью. Я стону, когда его горячий язык активно работает. Его рука, которая до этого была у меня на талии, теперь с силой сжимает мою грудь, выпячивая сосок, чтобы обеспечить себе лучший доступ.

Я двигаюсь навстречу его члену с большей потребностью, я не могу сдержаться, мне нужно больше, и я не хочу ждать. Мортиус знает моё тело как никто другой, и его движения задевают что-то внутри меня. Он остаётся там, трётся своей головкой внутри меня короткими и быстрыми движениями, не переставая сосать. Моё тело горит, а он всё ещё не выпустил свои маленькие когти, что доводит меня до отчаяния.

— Мортиус, ты мне нужен!

— Тогда кончай на мой член вот так, прямо так, и я дам тебе то, о чём ты умоляешь.

Его рука всё ещё сжимает мою грудь, когда я притягиваю его для поцелуя. Когда его язык касается моего, по моему телу пробегает электрический разряд, ударяя прямо в киску. Я выкрикиваю его имя так громко, что у меня болит горло, но я не успеваю прийти в себя, так как меня переворачивают на живот, и я знаю, что он оседлает меня, как жеребец.

33. Идеальна для меня

МОРТИУС

Она подставляет мне свою киску, и я настолько твёрдый, что мог бы пробить стену своим членом. Я сдерживался, потому что должен быть осторожен, но так же, как и я, она никогда бы не причинила вреда нашему малышу, поэтому я оседлаю её, как отчаянно жаждущую меня самку, и как самец в период течки, потому что именно так я себя и чувствую.

— Ты идеальна, Мабет, — я накрываю её тело своим. — Идеальна именно для меня.

— Пожалуйста, Мортиус, не мучай меня больше, — я улыбаюсь её словам.

— Никогда, любовь моя, — у неё по коже бегут мурашки, когда она слышит, как я её так называю. — Давай сгорим вместе, — шепчу я ей на ухо.

— Да! — движения её бёдер показывают, как сильно она меня желает.

Я погружаюсь в неё и почти забываю собственное имя. Моё рычание эхом разносится по спальне, сводя меня с ума. С бешено бьющимся сердцем и напряжёнными мышцами я выхожу почти полностью и возвращаюсь резким толчком. Мабет вскрикивает, побуждая меня продолжать. Я начинаю ритмично толкаться, мои маленькие когти показываются, но я ещё не позволяю им вонзиться в её киску, я хочу растянуть это удовольствие как можно дольше.

Моё тело трётся о её, и происходит восхитительное сплетение нашей кожи. Мои иероглифы горят, полыхая на пределе, и я слышу звук соприкасающихся тел. Мои яйца налились тяжестью, а тело кричит, отчаянно желая большего. Она стонет, а я рычу. Она умоляет, и я даю ей это. Я без страха вколачиваюсь в неё, доходя до самого дна, и возвращаюсь. Её всегда узкая киска принимает меня идеально, а её смазки в самый раз. Я приподнимаю её бёдра, но укладываю корпус, опираясь грудью на её спину без давления, так, что работают только мои бёдра.

— Тебе так нравится?

— Да, не останавливайся, Извращенец.

— Всё, что попросишь, я дам тебе.

Мы сгораем вместе, а толчки выверенные и восхитительные. Наши тела узнают друг друга, ищут друг друга и закипают при соприкосновении. Я отдаю приказы, которые выполняются, а шум, который мы создаём, возбуждает и делает нас ещё более одержимыми наслаждением, которое мы доставляем друг другу.

— Мортиус, твои маленькие когти…

— Ждёшь не дождёшься их? — я продолжаю вколачиваться в её сладкую киску.

— Очень. Давай, возьми меня с ними.

Я не могу противиться её просьбе и вою, запрокидывая голову назад, когда вонзаюсь в её плоть. Мабет выкрикивает моё имя, и от этого у меня закатываются глаза. Каждый сантиметр кожи горит, и мы хотим испепелиться вместе. Мой разум затуманивается, слух пропадает на несколько секунд, и когда наслаждение скапливается в моём паху, я точно знаю, что изольюсь обильно.

Движения её бёдер становятся быстрее, её запах усиливается, ударяя мне в ноздри и заставляя меня реветь.

— Давай, выжми меня своей киской, высасывай меня, пока я продолжаю трахать тебя так, как тебе нравится.

— Давай, Извращенец! Давай, Извращенец, вот так! Мортиус!

Я кусаю её за плечо, когда чувствую пульсацию её киски. Давление в моих яйцах возрастает, и я взрываюсь обильными, густыми струями. Она высасывает мою энергию, и я удерживаю свой вес на руках, чтобы не рухнуть на неё и не