Королева северных земель - Виктория Богачева

Рыжая воительница опустила плечи ниже, чем собиралась. Она не привыкла прятаться. Не привыкла стыдиться. Она не боялась признаться в своих ошибках. Но в том, что её сочли слабой, неуклюжей, неспособной ходить на драккаре, было что-то нестерпимое.

И Сигрид не знала, поверит ли Рагнар. Он мог решить так же, как остальные: что она не удержалась и опозорилась перед всем его хирдом.

И всё же притвориться, что ничего не случилось, она не могла. Промолчать — значило струсить. Сигрид глубоко вдохнула и направилась туда, где стоял Рагнар.

Конунг был у конца пляжа, чуть в стороне от остальных. Хакон говорил с ним вполголоса, но стоило ей приблизиться, он осёкся и отступил. А затем и вовсе ушёл, повиновавшись кивку Рагнара.

Он встретил её взглядом, будто ждал. Будто видел ещё до того, как она решилась подойти. Сигрид даже показалось, она заметила у него на лице лёгкую тень беспокойства.

— Хакон сказал, ты наглоталась воды, — произнёс Рагнар негромко.

Невольно она поёжилась, вспомнив, как над головой сомкнулась тёмная бездна.

— Жар не одолевает? Вижу, согрелась, не дрожишь.

Воительница ушам своим не поверила. Лишь оторопело мотнула головой.

— Я не... — облизала губы и замолчала, чувствуя себя донельзя глупой.

Ненавидеть Морского Волка было куда как проще.

Вспомнив, зачем она подошла, Сигрид решилась. Пора было отбросить неважное, лишнее и переступить через собственный страх.

— Конунг… — начала она, и впервые за долгое время голос её дрогнул. — Я не упала сама.

* * *

Налегая на вёсла, в те редкие моменты, когда распрямлялась, Сигрид видела перед собой спину Рагнара. Ветер и море благоволили им недолго. Стоило покинуть фьорд и повернуть в сторону Хёльма, как на драккары обрушилась стихия.

Теперь уже никто не рассиживался вольготно на скамьях да не брался за весло от скуки, чтобы размять плечи. Гребли, сменяя друг друга, потому что их настиг хлёсткий встречный ветер, да и высокие волны швыряли драккар из стороны в сторону. Они яростно били о борта, и корабль то взлетал, то падал с глухим стуком. Брызги летели сплошной стеной. Солёная вода щипала глаза, стекала по лицу, проникала под ворот рубахи. Гребцы не успевали вытираться, да и смысла не было.

Почти седмица прошла, как они вышли из Вестфольда. До острова, на котором пройдёт тинг, оставалось совсем недолго, но переменившийся ветер задержал их.

На скамью позади себя Рагнар указал Сигрид сам. Мог бы, и перед собой посадил, но было негоже. Когда она подошла к нему на берегу и сказала, что её столкнули, конунг ей поверил сразу же, и воительница догадалась, что уже давно он пытался отыскать предателя в хирде.

Правда, от неё помощи было немного. Она ничего не видела и не слышала. Ни на кого не могла указать, а чернить понапрасну не хотела. Да и не умела.

Они условились, что, кроме него, Сигрид никому не откроет правды, потому все вокруг по-прежнему думали, что она поскользнулась и упала сама. Это было унизительно, пусть воительница нехотя и соглашалась в мыслях, что так будет лучше. Чтобы не спугнуть предателя.

Взамен потребовала, чтобы меч был при ней всегда, а не только на берегу, и она могла распоряжаться им по своему разумению. А ещё чтобы ей вернули копьё, щит и позволили грести наравне со всеми. Последняя просьба позабавила Рагнара.

— Вот уже не думал, что ты станешь считать мой драккар своим, — хмыкнул он.

Теперь Сигрид гребла, и радовалась этому, пусть даже плечи давно онемели, а на ладонях вновь появились мозоли. Гребла и видела перед собой широкую спину. Мокрая рубаха прилипла к телу и теперь натягивалась на каждом движении, грозя разорваться по швам. Под тканью перекатывались длинные, тяжёлые мышцы. Казалось, что каждый гребок даётся ему легко, но Сигрид знала: даже конунг не мог не чувствовать ярости, с которой море обрушивалось на драккар. Просто он никогда бы этого не показал.

Но день ото дня Рагнар становился всё мрачнее. Воительница слышала, как шептались хирдманы: мол, перед тингом он всегда бывал молчалив и задумчив. Но Сигрид сомневалась, что хмурился он из-за тинга.

Ходить на драккаре с конунгом — особая честь, которой удостаивался далеко не каждый воин. Теперь выходило, среди них завёлся предатель. Среди близкого круга тех, с кем не раз он сражался, проливал кровь. К кому прежде без страха поворачивался спиной.

И Сигрид, сама пережившая предательство, понимала, каково конунгу. Думать об этом она себе воспретила. Недоставало ещё проникнуться к Морскому Волку сочувствием!

... когда тяжёлая ладонь легла на плечо, воительница резко отпрянула и вскинула голову, выругав себя мысленно, что позволила кому-то подкрасться. Слишком глубоко задумалась, вот и не услышала чужие шаги.

Над ней с добродушной ухмылкой стоял Торлейв.

— Подвинься, — велел он. — Сменю тебя.

Сигрид быстро оглянулась. Впрочем, она и так знала, что время ещё не пришло, и черёд второго гребца не наступил. Да и не в двойке с Торлейвом она гребла.

— Я не устала, — воительница покачала головой и крепче вцепилась в весло, словно ярл намеревался его отобрать.

— Это не тебе решать, — хмыкнул Торлейв, уже подаваясь вперёд и собираясь перехватить древко. — Давай, подвинься.

— Не нужно, — Сигрид резко дёрнула весло назад, не давая ему ухватиться.

Ярл нахмурился, уголки его добродушной ухмылки опустились.

— Упрямишься не к месту. Я же вижу, ты из сил выбилась. Да и шрамы, поди, тянет.

На них уже косились гребцы. На бледных щеках Сигрид вспыхнул румянец. Все вокруг и так считали её глупой девкой, умудрившейся свалиться за борт, пока глазела на китов! Теперь ещё Торлейв подливал масла в огонь, выставлял её слабой!

И в этот миг, не прекращая грести, заговорил Рагнар. Голос его перекрыл шум волн.

— Оставь её.

Торлейв замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Но, конунг...

— Я сказал — оставь, — Рагнар даже не повернул головы. — Не ты с ней в двойке гребёшь, так и не лезь.

Несколько мужчин тихо хмыкнули, пряча улыбки. Торлейв метнул на них злой взгляд и тут же бросил куда более злой в спину Рагнара. Так быстро, что Сигрид почти усомнилась, видела ли это.

— Да она уже синяя сидит. Ты бы хоть глянул, как ей тяжело, вместо того чтобы тянуть из неё последние силы.

Рагнар медленно выдохнул и особенно сильно зачерпнул веслом воду. Больше он ничего не сказал. Сигрид сидела, словно пригвождённая, и отчаянно сжимала древко.

— Ну, твоя воля, конунг, — выдавил ярл, сжав челюсти.

Он отступил, но по тому, как сверкнули глаза,