Королева северных земель - Виктория Богачева

снова качнуло. Харальд, не сбавляя хода, резко изменил курс, подводя корабль не к скале, а между скалой и лодкой. Камень был так близко, что гребцы инстинктивно втянули головы.

Удар был не такой сильный, как первый, но зажатую лодку данов с громоподобным треском просто раздавило между бортом драккара и скалой.

Теперь оставалось выбраться. Вода под килем бурлила, и сильное течение тянуло корабль вперёд и чуть вбок, словно пыталось швырнуть его в серые стены ущелья.

Рагнар чувствовал, как палуба дрожала под ногами. Звук был низкий, угрожающий.

— Мы близко! — вскрикнул кто-то из гребцов.

— Молчать! — оскалился Рагнар.

На отца он даже не смотрел. Знал, что, если тот сказал, что сделает, значит, чувствовал за собой силу. Куда больше конунга интересовали даны, которые сбились в кучу на корме и отчаянно отбивались. Перехватив рукоять меча, он бросился к ним.

За его спиной конунг Харальд навалился всем телом, улучив то единственное мгновение, когда подхватившее драккар течение позволило бы ему повернуть.

Но корабль не послушался сразу, слишком был тяжёл. Харальд вложил в движение всю свою силу. Мышцы его натянулись, плечи дрогнули, лицо исказилось от напряжения.

Корпус корабля почти ощутимо закряхтел, проходя в нескольких пальцах от каменной стены. Многим показалось, что они слышат, как бежит по скале ручей. Так близко она была.

Но драккар всё же повернул. Корма ушла влево, нос — вправо, волна ударила в борт, но теперь уже под нужным углом. И вместо того, чтобы швырнуть их в скалу, она помогла: протолкнула драккар вперёд.

— Налетел бы — разбились бы в щепки… — пробормотал кто-то.

Но они не налетели.

Корабль вырвался из ловушки, и почти сразу же протока начала расширяться. В лицо свободно ударил ветер.

Харальд стоял всё там же. Он не двигался, только тяжело дышал; руки его заметно дрожали, и теперь он уже не пытался скрыть этого.

Когда с оставшимися данами разобрались — кого убили, кого связали, кого просто оглушили — Рагнар, прихрамывая, подошёл к отцу.

Харальд взглянул на него и негромко пробормотал:

— Слишком стар я для такого...

Рагнар шумно фыркнул и здоровой рукой сжал отцовское плечо. На миг их взгляды скрестились: два воина, не раз повидавшие смерть.

Затем он вытер кровь — свою ли, чужую — со скулы и огляделся. У противоположного борта мелькнула рыжая макушка Торлейва. Хакон, хмурясь, завязывал очередной узел на верёвке, которая удерживала взятых в плен данов.

Недалеко от него стояла Сигрид. Она опиралась на копьё, наваливаясь на одну ногу; лоб был рассечён, кровь стекала к виску, заливая бровь. Но губы её растягивала хищная, довольная улыбка. И глаза — живые, светящиеся — пылали яростью битвы.

Рагнар обернулся, просто чтобы убедиться, что она стоит на ногах. Но не отвёл взгляд так быстро, как должен был.

Внутри его коротко, зло повело. Он смотрел на линию шеи, на тёмный след крови. На то, как она расправила плечи, несмотря на боль. На то, как горел в её глазах огонь, которого прежде он в женщинах не видел.

Сигрид почувствовала взгляд конунга и повернула голову.

Его спина чуть напряглась. Рагнар даже не понял, что задерживал дыхание, пока не выдохнул коротко, словно отгонял что-то лишнее.

Когда он снова посмотрел на Сигрид, взгляд его стал жёстче.

Будто напомнил себе, что сейчас не время.

И не место.

Глава 16

Сигрид смотрела на разбитую рожу пленённого дана и не верила своим глазам. Но едва увидела его, сразу же признала. Во время пира, после которого Фроди её продал, этот ублюдок сидел рядом со своим вождём Сигурдом Жестоким.

Судя по нехорошему прищуру во взгляде, дан её тоже узнал.

— Строптивая рыжая девка... — пробормотал, булькая кровью. — Ещё не скормили тебя рыбам?

Об одном Сигрид жалела. Что не она разбила ему рожу.

Развернувшись, воительница отправилась на нос драккара, где оба конунга, Торлейв и Хакон решали, как им дальше быть. Рыжебородый ярл и правая рука Рагнара спорили, он и отец слушали, хмурясь.

— Мы должны вернуться, — настаивал Хакон. — Никто не знает, что впереди. Они осквернили священность Хёльма. Даже гнев богов не остановил. На острове нас может поджидать вторая засада.

— Возвращаются только трусы! — горячился Торлейв, поигрывая копьём.

Здоровый, как великан, он возвышался над всеми на полголовы.

— На Хёльме будут и другие конунги! Не посмеют даны напасать, — отмахивался он.

Сигрид огляделась. Да, схватку они выиграли, но какой ценой? Часть снастей и припасов сгорела, палуба подпалена, кусок паруса выгорел, мачта угрожающе скрипела и кренилась, а люди на корабле — кто ранен, кто выкупался в ледяной воде, кто побит, у кого руки после непосильной гребли выше пояса не поднимаются.

Она даже чувствовала стыд, что для неё битва закончилась почти без ранений. Так, пара пустяковых царапин и ожог на запястье, когда она сунулась сбивать с паруса пламя. У Морского Волка из разбитой брови шла кровь, рубаха на спине была разорвана, в прорехе мелькала след не то от стрелы, не то от копья. Хакон стоял, пошатываясь, и держался только на стиснутых зубах. Пожалуй, ещё Торлейв оказался удачлив: обошёлся без ран.

Но вторую засаду, если случится она на Хёльме, они не отобьют.

Но и рыжеволосый ярл был прав. Возвращаются только трусы.

В душе у Сигрид почти шевельнулось сочувствие к конунгу. Морскому Волку предстоял непростой выбор.

— Один любит храбрецов! Только им сопутствует удача Всеотца! — Торлейв сжал плечо Рагнара. — Ты ещё зимой побил данов, когда возвращался в Вестфольд. И нынче их одолел! Ты любимчик Одина, конунг. Верно я говорю, хирд?! — вдруг заорал он, оглядываясь на остальных.

Хирдманы откликнулись мгновенно. Кто-то первым ударил мечом по щиту, и это подхватили другие. Сначала прозвучали отдельные хлопки, а затем сплошной, гулкий грохот, от которого задребезжала палуба под ногами. Воины били оружием по щитам, выкрикивали имя конунга, поднимали копья к небу. Это был древний шум славы, под который на Севере встречали победителей.

Кто-то гремел топором, кто-то рукоятью копья. Гул рос, густел, захлёстывал, и когда шум стал совсем оглушительным, Рагнар резко поднял руку, и грохот постепенно начал стихать.

— Довольно, — сказал он и обвёл палубу твёрдым взглядом. На его лице не было ни тени сомнения, и Сигрид поняла, что конунг сделал выбор.

Назад он не повернёт.

— Мы идём к Хёльму, — произнёс Рагнар негромко, и разгорячённые схваткой, ещё не остывшие хирдманы вновь откликнулись слаженным гулом.

Торлейв довольно хмыкнул и ударил кулаком по раскрытой ладони. Помрачневший Хакон отвернулся. С конунгом на драккаре не спорили.