Королева северных земель - Виктория Богачева

Она так глубоко задумалась, что не заметила, как Рагнар повернулся к ней. Поведя плечами, словно стряхивая морок, воительница шагнула к нему.

— Я узнала одного дана, — она кивнула себе за спину. — С Сигурдом Жестоким он сидел на пиру у моего брата.

Рагнар посмотрел на корму. Пленили они всего лишь троих. Остальные задабривали сейчас на дне бога морей Ньёрда. С Асгером — единственным, кого оставили на идущем к Хёльму драккаре — выходило четверо.

— Идём, потолкуем с ним, — с недобрым прищуром сказал Рагнар и зашагал на корму.

— Глазастая ты девка, — похвалил Торлейв.

Краем глаза Сигрид заметила, что Рагнар перемолвился парой слов с отцом, а затем остановил шагнувшего за ними Хакона.

— Займись драккаром, — велел ему негромко. — Мы должны добраться до Хёльма засветло.

Напрягшиеся челюсти заставили кожу ещё плотнее обтянуть и без того худое, скуластое лицо. Уродливый шрам побелел, и Хакон, молча кивнув, развернулся и пошёл прочь. Наблюдавший за этим Торлейв только закряхтел с досадой.

Когда они подошли к пленным, Рагнар без церемоний пнул сапогом того, на которого указала Сигрид.

— Как твоё имя?

— Гудмунд, — дерзко бросил, глядя конунгу в глаза и всем видом показывая, что ничуть его не боится.

— Стало быть, твой хозяин отправил тебя нарушать священные законы тинга.

— Это ваши законы! — Гудмунд, повозившись в верёвках, сел поудобнее. Его лазоревые глаза непокорно блеснули. — А Сигурд Жестокий мне не хозяин. Я сам выбираю, за каким вождём носить топор.

— И выбрал бесчестного, — усмехнулся Рагнар. — С гнилым нутром.

Не смирившийся с поражением Гудмунд взревел и дёрнулся вперёд под укоряющим взглядом своего соплеменника Асгера.

— Мало доблести разить врагов исподтишка, — продолжал Рагнар. — Сигруд Жестокий слишком слаб и труслив, чтобы встретиться с моими драккарами в честном бою.

Замолчав, он посмотрел на покрасневшего до корней волос Гудмунда. Тот бесился, потому что проиграл, потерял своих друзей, был пленён. А все знали, что тому, кто бесславно окончил жизнь, не попасть в чертоги Одина после смерти. Так что Гудмунда ждал голодный, тёмный, склизкий Хельхейм.

— Даже гордости своих людей не пожалел Сигурд Жестокий, — неумолимо произнёс Рагнар, каждым словом попадая в цель. — Заключил союз, и с кем? С одним из нас, с давним, ненавистным врагом. Ну, каково тебе было, Гудмунд, целовать сапог жалкого червя Фроди?

И если спокойного и холодного, как северное море, Асгера, когда-то у Рагнара не вышло так пробить, то разъярённый Гудмунд, которому бешеная пелена застлала разум, на крючок попался.

— Радуйся, пока можешь! — выплюнул он, захлёбываясь собственным гневом. — Ты даже не знаешь…

Асгер дёрнулся, как от удара, резко повернул голову к Гудмунду.

— Заткнись.

Но тот уже разошёлся, ослеплённый бешенством и унижением.

— Не знаешь, что тебя ждёт, когда Сигурд Жестокий войдёт в твой хлев, в твой загон для свиней, в твой Вестфольд! — выкрикнул Гудмунд. — Когда они…

Он осёкся, но было уже поздно.

Асгер побледнел и заскрипел зубами. Сигрид, стоявшая рядом, резко вскинула голову и заметила злой блеск в глазах Торлейва. А вот Рагнар не изменился в лице, только взгляд заледенел.

— Что? — тихо спросил он.

Голос у конунга был ровным, но в нём звенела такая сталь, что волосы на затылке у нескольких воинов встали дыбом.

Гудмунд сглотнул и вместо ответа свирепо зарычал.

Впрочем, всё, что нужно, он уже сказал.

Рагнар медленно выпрямился и посмотрел на своих людей.

— Этого, — короткий кивок на Гудмунда, — пытать, пока не расскажет всё до конца.

Сам же он резко развернулся и заспешил на нос драккара, где стояли конунг Харальд и Хакон, которые ничего ещё не слышали о замысле данов разорить их дом.

— Ты должен вернуться, — произнёс Рагнар, смотря на друга. — Сигурд Жестокий готовит нападение на Вестфольд.

Сигрид нахмурила пушистые брови. Так чудно, — подумала она. — Отчего же конунг не отправил домой ярла Торлейва, которому доверял?.. На Хакона ведь последние седмицы он едва смотрел.

Как ни противился Рагнар, а вернуться к оставленным драккарам им всё же пришлось. И пусть это сулило большую неудачу, сказанное Хаконом заставило его передумать.

— Мне не поверят, конунг, — услышала Сигрид его негромкий, сдержанный голос. — На слово не поверят, если скажу, что ты велел мне взять три драккара и вернуться в Вестфольд.

Окаменев лицом, Рагнар заскрежетал зубами и не нашёлся с ответом. Не на кого ему было пенять, кроме себя. Коротко кивнув, он велел разворачиваться. И когда драккар подошёл к узкой протоке, у Сигрид трусливо сжалось сердце. Она выругала себя в мыслях, но в весло вцепилась до побелевших пальцев. Глупо было бояться. Глупо и недостойно. Даже если бы их поджидала вторая засада, они бы встретили её, как подобает воинам и храбрецам.

Лицом к лицу! С оружием в руках. Но по хребту у рыжей воительницы всё равно полз противный липкий холодок, как бы она себя ни корила.

Морской Волк вновь сидел на вёслах на скамье перед ней. Ни с ним, ни с конунгом Харальдом не пытались заговаривать после того, как слова Гудмунда облетели драккар. Пленника пытали, но добились немногого. Проговорившись единожды, он всё же не выдал всей задумки Сигурда Жестокого. А может, просто не знал, сколько драккаров тот отправит к Вестфольду да когда.

Узкую протоку на сей раз прошли спокойно. Ещё раз поглядели на то, что осталось от данов, и холодное удовлетворение залило грудь Сигрид. Она смотрела на перевёрнутые лодки, на тела, на припасы, что покачивались, следуя за волнами, и бились о нависавшие скалы, и её губы кривила жёсткая усмешка.

Эйрик Медвежья Лапа встретил их с таких лицом, словно вместо конунга явился сам Один. Никто не ждал возвращения Рагнара, и первым делом все думали о неудаче, которая будет сопровождать его на тинге.

В то, что обсуждал Морской Волк со своими ярлами и отцом, Сигрид не вмешивалась. Это её никак не касалось, и потому она не подходила к ним, тесно сбившимся в круг рядом с мачтой. Сидела на лавке возле носа и любовно натирала тряпочкой меч, с которым не расставалась. С ним и копьём, что раздобыла себе в разгар схватки.

Изредка до неё доносились голоса: разговор конунгом и ярлов выходил жарким. Они спорили о чём-то, а солнц, выглянувшее из-за серых туч, всё ниже и ниже опускалось к горизонту. Вскоре совсем стемнеет, и плыть обратно к Хёльму будет нельзя.

Воительница отчего-то мыслила, что конунг Харальд вернётся в Вестфольд. Но он остался, а с Хаконом отправился Эйрик Медвежья Лапа. Приглядывать за кораблями Морской Волк выбрал кого-то другого.

Уже на закате, когда солнце коснулось воды, и