Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

– Вы сказали «окончательно»?

– Да. Разве вы не знаете, что маркграф сегодня ночью пошевелился и ненадолго открыл глаза, попросив воды? – удивилась я.

– Нет.

– Лекарка считает, что в ближайшие сутки можно ожидать счастливого события – выхода лорда из летаргического сна.

– Действительно, счастливое событие, – вопреки словам, Падма едва удержала лицо.

«Думаете, клюнет?» – Кедра подала мне две веточки цветущей вербы, которые мы понесли во двор к телу покойной.

Мио с сожалением мыла руки в хлорном растворе, не получив разрешения вскрыть труп. Ей ужасно хотелось узнать, как выглядит передавленное горло изнутри, но мистер Эшфорт велел не издеваться над бедняжкой. Я утешила девочку, рассказав ей о сломанных позвонках, – ничего интересного там нет. Мисс Джейн действительно ушла из жизни добровольно, вскарабкавшись на березовую чурку и приняв смерть от шелковой ленты – единственном материнском наследстве.

– Графиня пришла в себя, ее подруга просто обязана проведать свою благодетельницу.

– Тогда мисс Коста узнает, что вы солгали о маркграфе.

– Всенепременно узнает и расскажет остальным о нашей беседе. Вот и посмотрим, кто первым попытается прочитать «раппорт», который мы сегодня же демонстративно положим в тумбочку Франца.

Глава 22

Существуют такие слоны, которых приметить действительно сложно. Они пытаются добиться внимания самым примитивным способом – нападают на тебя сверху.

– Воска много натекло, – заметила я, указывая карандашом на пол бальной залы.

Свадьбы аристократии в новом мире заключались посредством выездной регистрации. В поместье будущих супругов устанавливали алтарь, цветочную арку и стелили шелковые ткани, на которые молодожены опустятся во время ритуала. После принесения клятв невеста преклоняет колени перед мужем и тот водружает на голову девушки цветочный венец, после опускается следом, и невеста украшает чело супруга настоящим венцом.

Для маркграфов алтарь ставили прямо в центре бального зала – самого большого, способного вместить всех гостей. Со свечной люстры безостановочно капало, превращая зал для танцев в каток. Лакеи сооружали первые строительные леса, чтобы снять тяжелое светило, отмыть от пыли и заменить свечи. Пока я педантично считала коробки со свечами, подменяя экономку, ребята наверху решили пошутить. Держа тяжелую конструкцию в две пары рук, один из лакеев крикнул:

– Госпожа попаданка, ловите!

– Ага, бегу и падаю, – проворчала я, щурясь от внезапной тени, накрывшей записную книжку. – А-а-а-а!

– А-а-а-а! – в унисон заорал хохмач, шатаясь вместе с люстрой.

Его недоразвитый товарищ растерянно посмотрел на красные пальцы, отпустившие светило по команде шутника. Неумолимо падая на алтарь, лакей стоически цеплялся за люстру, и только смерть могла их разлучить.

– Храц вас разреди! – рявкнули сзади.

Меня как игрушку выдернули из-под рухнувшей конструкции. Я болезненно зашипела, когда сапожки разъехались на скользком воске, и вскрикнула, ощутив резкую боль в ноге. Оглушительный металлический грохот раздался совсем рядом, – там, где минуту назад я испуганно застыла истуканом. В последний миг шутник отпустил свой тяжелый грех, балансируя на лесах. Хана люстре.

– Я покойница, – мои губы едва слышно шевельнулись. Возвышающаяся надо мной цветочная арка печально закачала вечнозелеными лианами.

– Еще нет, – проворчал лорд Янг, пришедший на помощь. – Госпожа Фрол, закройте уши и глаза, сейчас я кого-нибудь обезглавлю.

Мужчина красноречиво сжал длинные ножны, украшенные медными узорами, изображающими вулкан и потоки лавы, стекающие по всей длине. Дарен остался в замке не только ради заботы о Винсенте, который избегал его общества, но и для улаживания проблем, связанных с поставкой рдага и изделий из него.

Обычно этим занимались управляющие, приезжающие в замок Эшфорта раз в квартал в сопровождении мастеров и смотрителей рудников. Они перезаключали договоры, обсуждали возможность бартера между графствами, планировали расширять рынок и оценивали результаты статегии по захвату рдаговой монополии. В этот раз лорд Янг решил заняться этим сам и тщетно ждал, пока хозяева замка найдут для него время.

– У женщин так и подгибаются колени перед алтарем, – хмыкнул воин, подавая мне руку.

– От красивых мужчин кружится голова, – криво усмехнулась я, пытаясь встать, и вскрикнула от боли.

– Нога болит? – спохватился мужчина, пообещав обоим слугам мучительную смерть.

– Угу, – я стерла брызнувшие слезы.

– Горе с вами, попаданками, – посочувствовал он, подхватывая меня под мышки. – Отнесу вас к лекарке, пусть отрежет…

– Из гуманных соображений, – ободрено выпалила я, опередив лорда.

Здесь гуманизма еще не знали, но прообраз шутки был на слуху. Дарен рассмеялся, неловко держа меня на вытянутых руках, как ребенка, – и тронуть боязно, и в беде не оставишь. Этим поступком он невольно напомнил Винсента. В душе задрожал огонек любопытства.

– Ваша светлость, что же произошло между вами и мистером Эшфортом?

Лорд слегка замедлился, сделавшись задумчивым и немного печальным. Его твердый армейский шаг сбился, и в звоне железных набоек послышалась неуверенность.

– Юной мисс будут неинтересны дела давно минувших дней.

– Но позвольте…

– Чем двое старых пней могут развеселить молодую красавицу? Даже если постараются, скорее наскучат до зевоты, – непререкаемо продолжил он. – Но если вам любопытно, скажу одно: я очень сильно подвел Винсента. Смертельно подвел.

– Он был вашим другом?

– Да.

– Поэтому теперь вы хотите его защитить?

– Еще бы! – громко воскликнул воин, тут же вспыхнув, как спичка. – Этот болван считает, что правосудие обязательно победит, ибо невиновного человека не могут осудить.

– Высокоморальный Императив, – я понимающе кивнула, сетуя вместе с лордом на принципиальность нашего ученого.

– Он всегда таким был. С юности верил в справедливость, человечность и благородство подчас отъявленных мерзавцев. Все хотел перевоспитать негодяев и разбудить в них доброту!

И как только дожил до своих лет? Хорошо, что Императив отказался от титула, с таким мягкосердечным и добрым правителем маркграфство ждало бы фиаско. Зато он станет замечательным мужем, разумеется, при хорошей молодой жене.

– Нечему здесь улыбаться, – строго сказал лорд. – Доверчивость опасна.

Я спешно стерла улыбку с лица, покраснев до кончиков волос.

– Если мистер Эшфорт сохранил веру в человечество к сорока годам, то либо еще не прошел уроки жизни, либо о нем заботятся сильные люди, способные уберечь его от бед, – быстро ответила я, желая польстить Дарену.

– В том-то и дело, что прошел, – упавшим голосом ответил он. – И я тому живое доказательство.

Ездить на мужских руках к