На изломе - Миа Шеридан

— Замечательно, правда?

Он кивнул. В горле у него что-то заклокотало.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Мама Мейзи, — ответила она, и её улыбка стала ярче.

Мама. Это слово пугало его, но он не понимал, почему.

— Можно просто Мейзи, — предложила она.

Глухой стук на заднем плане стал громче. Его лёгкие наполнились воздухом.

Он снова кивнул. Мейзи. Голос, песня, шаги вперёд и назад, — всё это была женщина по имени Мейзи. И она держала его за руку.

— Как мне тебя называть? — спросила она.

В голове у него всё поплыло. У него было имя. Кто-то дал ему имя. Женщина. Она смеялась, произнося это.

— Джетт, — ответил он.

— Джетт, — повторила Мейзи. — Хорошо, Джетт. А теперь, милый, пришло время выбрать проводника, — сказала она, ещё раз сжав его руку, когда он вынул ногу из воды и поставил её на бугристую гальку.

— Проводника? — Он услышал свой голос, который звучал непривычно. Ему приходилось выталкивать его из груди.

— Животное. Может быть, птица. Твой проводник будет с тобой, когда меня здесь не будет. Проводник никогда не покинет тебя, что бы ни случилось.

Страх. Он крепче сжал её руку.

— Но я не хочу, чтобы ты уходила.

— Пока нет. И я никогда не уйду далеко. Но я не могу пойти с тобой туда, куда тебе нужно. Только твой проводник сможет. Каким он должен быть?

Проводник? Джетт не понимал. Куда ему нужно идти? Он хотел остаться здесь, под солнечными лучами, чувствовать свою кожу, пальцы ног и руку Мейзи. Быть в безопасности и тепле. Он хотел использовать свой голос, пробовать разные слова и звуки. Почувствовать, как они двигаются по его языку и срываются с губ.

— Ты сможешь, — сказала Мейзи. — Я знаю, что ты сможешь. Сосредоточься. Закрой глаза и позови своего проводника.

Джетт сделал так, как она сказала, и закрыл глаза. Но он не понимал, на чём сосредоточиться, не знал, кого или что позвать.

— Вот оно! — сказала Мейзи. — Открой глаза. Вот оно. — Её голос звучал восторженно.

Он открыл глаза и увидел то, на что она смотрела. Белая голубка расправила крылья и вспорхнула с ветвей высокого дерева, подлетев поближе. Он удивленно моргнул, поднял руку, и голубка приземлился на его запястье.

— Голубка? — прошептал он. Птица с белоснежными перьями и блестящими чёрными глазами.

— Да, голубка, — подтвердила Мейзи, её голос был мягким и приятным. — Красивая. Голуби означают мир. Ты знал об этом?

Мир. Да. Он желал мира в том времени и пространстве, где-то в другом месте, которое сейчас не мог вспомнить.

— Мир, — тихо повторил он. Затем голубка снова расправила крылья и взмыла в небо, скользя над деревьями.

— Следуй за ней, милый. Иди.

ГЛАВА 18

Сообщение о том, что были найдены ещё четыре трупа, поступило на следующий день около пяти часов вечера, когда Эмброуз уже собирался выходить на ринг. Он отбросил в сторону своё снаряжение и надел брюки, рубашку на пуговицах и галстук. Затем задержался на минуту, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Леннон не будет работать ещё несколько дней, и, скорее всего, он будет на месте преступления один, хотя бы несколько минут. Он даже не надеялся, что ему представится такая возможность. Ему важно смотреть на ситуацию шире, ведь речь шла о жизнях, за которые он чувствовал ответственность.

Он взглянул на свой телефон и на мгновение задумался о том, чтобы сдаться и просто позвонить ей. Чёрт, он практически весь день бил себя по рукам, чтобы не схватить телефон и набрать Леннон, только чтобы просто услышать её голос. Но он и так уже усложнил крайне запутанную ситуацию, поэтому потянулся за курткой, бумажником и ключами и направился к двери.

К счастью, такси приехало очень быстро, и он был на месте преступления уже через двадцать минут. Заброшенное здание на Пирсе 70, расположенное в нескольких милях от центра Сан-Франциско, напоминало бывший промышленный объект и, скорее всего, когда-то использовалось для производства кораблей. Однако, очевидно, оно пустовало уже много лет, и было в аварийном состоянии. Территория была огорожена сетчатым забором, и повсюду виднелись таблички с надписью: «Проход запрещен». Очевидно, что кто-то пренебрёг этими предупреждениями.

Офицер, стоявший у двери, поприветствовал его, когда он подошёл, и Эмброуз продемонстрировал молодой женщине свой значок. Он чувствовал себя слегка виноватым. В ранние годы его несколько удивляло, как легко с помощью значка и нужного имени можно было пройти через охраняемую дверь. Но теперь он к этому привык.

— Агент Марс. Меня прислал лейтенант Берд.

Женщина отступила в сторону, и он кивнул ей, ныряя под ленту, ограждающую место преступления. Он почувствовал запах смерти ещё до того, как его мозг полностью переварил информацию. Тела. Окровавленные и искалеченные.

— Мы снова встретились, — сказала девушка-криминалист, которую, как он помнил, звали Тереза. Она стояла на коленях слева от тела.

Проклятье. Он надеялся, что будет здесь один.

— Тереза, верно?

— Да, агент Марс.

— Пожалуйста, называй меня Эмброуз. Ты давно здесь?

— Минут пятнадцать или около того. Короче, уже достаточно времени, чтобы осмотреть место происшествия.

— Предварительная причина смерти? — спросил он.

— Эти люди стали агрессивными. Все они были избиты и изрезаны. Это была рукопашная схватка, агент. На телах есть травмы от удара тупым предметом и глубокие рваные раны, а женщина, та, что у задней двери, практически обезглавлена. — Тереза указала на кровавые следы, ведущие из центра комнаты к тому месту, где сейчас лежала жертва. — Похоже, ей как-то удалось добраться до угла, там она и умерла.

Он поморщился.

— Наркотики?

— Да, те самые «Бенджамин Баттон». Они находятся там, на подоконнике.

Бенджамин Баттон.

На мгновение он растерялся. А, это она говорит про «ББ». Кажется, в полиции им дали такое прозвище, потому что понятия не имели, что означают эти буквы.

Женщина указала на пыльное окно справа от него. Двигаясь к нему, Эмброуз прошёл мимо мёртвого мужчины на полу, лицо которого застыло в том же выражении вечного крика, которое он уже видел на лице женщины по имени Чериш. Господи, на это было тяжело смотреть. Оно буквально кричало о страданиях, которые испытывал человек, делая свой последний вздох. У этого человека, а, возможно, и у других жертв, не было даже мгновения покоя, пока воздух выходил из их лёгких, а сердце останавливалось. Это очень тревожило Эмброуза, потому что это была уже третья жертва, которая выглядела точно также. Две ещё могли быть просто совпадением, но