Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов - Алиса Князева

— Ты хочешь... пойти за ними?

Клевер смотрит на меня так, словно я сказала главную глупость в своей жизни.

— Будь осторожен, — шепчу, поднимаясь, чтобы открыть ему дверь. — Там кто-то есть.

Клевер выскальзывает в коридор, и я снова запираюсь. Нужно воду вскипятить... Боль скручивает снова, и я жду, пока она отступит.

Когда становится легче, беру с полки маленькую медную ступку и выхожу из мастерской. Хватаюсь за стену, за перила, за всё, что помогает сохранить равновесие.

Наконец, добираюсь до кухни. Здесь тоже всё знакомо: старая печь, котелок на крюке, деревянный стол с засечками от ножа. Подхожу к окну, чтобы набрать воды из бочки под жёлобом — и замираю.

Во дворе, за оградой за пределами сада, стоит высокая фигура. Слишком высокая для человека. И слишком тонкая. Длинные конечности, неестественно изогнутые. Голова, повёрнутая под невозможным углом.

Тёмный.

Сердце пропускает удар. Я застываю, боясь пошевелиться, боясь даже дышать. Если провести линию от поместья до места, где я пряталась в лесу, то Тёмный стоит точно на ней. Он пришёл оттуда же. Словно чует мой след. Словно ищет меня.

В этот миг я больше всего хочу, чтобы Драксен оказался здесь. Чтобы он нашёл меня, пусть это и грозит для меня пленом и очередными унижениями. Я знаю, что лишь драконы и сильнейшие маги королевства могут победить тёмных, но сейчас… я понимаю, что поблизости такие вряд ли есть.

А уж после моей выходки из столицы могут очень нескоро прислать помощь.

Что же делать? Если Тёмный войдёт в дом, мне конец.

Глава 34

Тёмный просто стоит, не двигаясь, словно натолкнулся на невидимую стену. Я боюсь моргнуть и отвести от него взгляд, потому что, кажется, он вот-вот окажется у окна и схватит меня.

Здесь нет защитных барьеров, магических куполов, которые ставят на границах королевства. Но это поместье, обычный дом в нескольких часах езды от столицы. Здесь не может быть барьеров. И вообще не должно быть тёмных.

Тварь склоняет голову набок, изучая ограду. Длинные пальцы скользят по воздуху, словно ощупывая что-то невидимое. Нас разделяет двор с покачивающимися соцветиями пустоцветов и старый, заваливающийся внутрь заборчик, который стоило бы заменить.

Я замираю, боясь пошевелиться. Если он не может войти, не стоит привлекать его внимание.

Тихий скрежет когтей по полу заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь, но это вернувшийся Клевер, который прыгает на подоконник, а в его зубах зажаты стебли и листья.

— Ты всё принёс, — шепчу с облегчением.

Кот бросает свою добычу на столешницу и кривится:

— Да, но сейчас тебе лучше быть тише, — докладывает он. — В деревне что-то происходит. Я не понимаю, что.

— Кажется, я знаю, там — я снова поворачиваюсь к окну, чтобы показать ему монстра, но...

Ограда пуста. Никого. Только ветер качает ветви яблонь.

— Там был… Тёмный. Он был там, — говорю то ли Клеверу, то ли себе. — Я не выдумала его.

Кот фыркает

— Надеюсь, он на совсем ушёл, и драконы позже его убьют. На улицу не ходи. Сосредоточься на себе.

Новая волна боли подтверждает его слова. Пора заняться отваром, пока ещё есть силы.

Руки дрожат, когда наливаю воду в котелок и подвешиваю его над очагом. Огонь приходится разжигать заново — кремень выскальзывает из пальцев, и я чуть не плачу от бессилия. Но, в конце концов, трут загорается, и вскоре под котелком плещется яркое пламя.

— Держись, маленький, — шепчу, поглаживая живот. — Мы справимся.

Пока вода закипает, осматриваю травы, принесённые Клевером. Узнаю крапиву по зазубренным листьям, тысячелистник — по характерному запаху. И малиновые — чуть подсохшие, но ещё годные. Всё правильно.

— Спасибо, — говорю ему, и Клевер мурлычет в ответ, трётся о мою ногу.

Очередной спазм скручивает внутренности. Хватаюсь за край стола, считаю вдохи и выдохи, пытаясь совладать с болью.

Вода закипает. Засыпаю перетёртые в кашицу травы, смотрю, как отвар темнеет, наполняя кухню терпким ароматом. По рецепту нужно варить четверть часа, потом настаивать ещё столько же. У меня нет времени. Но и торопиться нельзя — неправильно приготовленное лекарство может только навредить.

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Думаю о Драксене. Где он сейчас? Знает ли, что я здесь? Ищет ли меня? А если найдёт — что скажет, увидев в таком состоянии? Обвинит в глупости, в безрассудстве, в том, что рисковала его наследником?

Или... может, обрадуется?

"Не глупи, — говорю сама себе в мыслях. — Он лариан. Дракон. Ему нужен только ребёнок, не ты".

Но где-то глубоко внутри теплится надежда, что это не так. Что за ледяной маской скрывается нечто большее. Что его забота, его странная нежность в те редкие моменты, когда я не жалела, что вышла за него замуж, была искренней.

Время растягивается, как застывшая смола. Каждая минута — испытание. Наконец, отвар готов. Процеживаю его через чистую тряпицу, наливаю в кружку.

Горячий. Пряный. Горький.

— За тебя, маленький, — говорю, прежде чем сделать первый глоток.

Вкус отвратительный, но я заставляю себя пить маленькими глотками. Боль приходит волнами — то накатывает, то отступает. Жду, когда лекарство подействует, но пока ничего не чувствую, кроме тошноты от горечи.

Нужно найти безопасное место. Комната родителей, где я уже ночевала? В дальнем крыле, с маленькими окнами, с тяжёлой дубовой дверью. Там я буду в относительной безопасности. Как минимум потому, что там хотя бы чисто.

— Пойдём, Клевер, — зову кота, и он следует за мной, иногда забегая вперёд, словно показывая дорогу.

Коридоры кажутся бесконечными. Каждый шаг даётся с трудом. Боль немного притупилась, но всё ещё приходит волнами, и я замираю, хватаясь за стену.

Наконец, добираюсь до знакомой двери. Толкаю её, вхожу внутрь, и воспоминания накрывают с головой. Здесь всё как раньше: широкая кровать с пологом, комод с резными узорами, мамино зеркало в серебряной раме.

Здесь я чувствовала себя в безопасности, когда была ребёнком. Здесь пряталась во время гроз. Здесь мама рассказывала сказки, а отец строил планы на моё будущее, не зная, что судьба распорядится иначе.

Опускаюсь на кровать, не снимая обуви. Сил не осталось