Потерять горизонт - Юлия Резник

— Меня Нина Юрьевна предупредила, что ты здесь, — поясняет, замечая мою растерянность. — Вот это да. Ничего себе… Какая жесть.

Он так непосредственно себя ведет, разглядывая случившиеся преобразования, что я моментально расслабляюсь. С губ слетает смешок.

— Что?

— Ты как будто не очень рад.

— Я просто не представляю, что делать с этой разрухой. Было не очень, а сейчас вообще шляпа, — Леша оседает на застеленный тряпкой диван, вертя головой по сторонам.

— Да ладно тебе. Завтра уже все подштукатурят, а где можно — поклеят обои. Скоро ты не узнаешь свою квартиру и скажешь нам спасибо.

— Спасибо, да… Это очень неожиданно.

— Что именно?

— Такая… кхм… взаимовыручка.

— Как говорит Нина, мы здесь все — одна большая семья.

— Да. Но все равно. Как-то не припомню я, знаешь ли, других генеральш, которые бы всяким салагам в быту помогали.

— Ну, я нетипичная генеральша, — отвожу глаза, выискивая в этом хаосе свой телефон. — Да и ты, Леш, не прибедняйся.

— Да, я как бы и не пытался. Хочешь кофе? Я торт купил, — говорит Столяров и кивает в сторону кухни. — Тут, правда, тоже бардак. И грибок еще…

— Леш, тут бардак везде, — ухмыляюсь я. — А торт… Даже не знаю. Мне домой, наверное, надо. Герман…

— Вернется еще не скоро.

Кажется, или он отводит глаза? Столяров… знает, да, что он… с ней? Как же это невыносимо!

— Шоколадный… С вишней, — искушает. — В качестве моей благодарности.

— Да меня и благодарить не за что. Это все девочки.

— Их я тоже отблагодарю, не переживай. Так что? Даниэлла Романовна? — шевелит бровями Леша.

— Ладно. Один кусочек. При условии, что ты забудешь как страшный сон всяких Даниэлл.

Глава 19

Дана

Вечер подкрадывается внезапно. Я замечаю его наступление лишь потому, что в окнах вместо привычного вида на сад и океан теперь вижу отражение нашей кухни. День выжимает меня досуха. Работа идет кое-как, мысли путаются, и я несколько раз подлавливаю себя на том, что перечитываю один и тот же абзац сценария. В итоге сдаюсь и закрываю ноутбук до лучших времен.

Не уверена, что Герман поспеет к ужину, но все же открываю холодильник, прикидывая, что можно приготовить. И тут слышу рев Файбовского броневика. Сердце захлебывается адреналином. Я совсем не ждала мужа так рано.

Дверь хлопает, и почти сразу в прихожей раздается до боли знакомое:

— Зим, мы дома!

— Хорошо, — тихо замечаю я, выходя из кухни.

— Сюрприз! — налетает на меня из-за угла Димка! С рюкзаком на одном плече. Счастливый просто до безобразия, он подхватывает меня на руки и начинает кружить. Смеюсь!

— Сюрприз удался, — резюмирует Герман, явно довольный произведенным эффектом. — Смог сегодня удрать пораньше. Ну и Димку выпросил, вот, домой.

— Опять обедал с начальником училища? — свожу брови. Мне не хочется, чтобы по месту учебы думали, что у Димки из-за отца есть какие-то поблажки.

— Никак нет! — рапортует Файб, отдавая мне честь. Дурак! В такие моменты я забываю обо всех недомолвках и просто сдыхаю от нежности к этому мужчине. Моя улыбка растягивается до ушей. Герман стаскивает ботинки и отправляется мыть руки, попутно крепко меня целуя. Димка закатывает глаза.

— У вас как всегда!

— У нас да. А ты как?

— Да нормуль. Есть че пожрать?!

— Кто о чем, а вшивый о бане! — смеюсь я. — Проходи, я сейчас что-нибудь придумаю.

— Ого! Вы новый диван купили…

— Да, наконец, пришел. И тумбу. И вот — буфет. Классно?

Димка оглядывается.

— Это типа значит, что у вас с батей все хорошо?

Я подвисаю, совсем не готовая к такому вопросу!

— Э-э-э, ну…

— Дана!

— Я не знаю, Дим! Это не от меня зависит! Сейчас… не от меня.

Ну не скажу же я ему, что его приезд помешал мне выяснить правду! Что я как раз сегодня настроилась поговорить. Потому что больше не могу жить в этом неведении. Уж лучше прямо ему сказать, что я знаю, где он провел ту ночь, когда умерла мама, и потом, когда врал про ЧП. И послушать, что он на это ответит!

Димке явно есть что возразить на мое замечание. Но как раз в этот момент шум воды в кране стихает, и Герман выходит из ванной.

— Буфет… — хмурится Димка, нарочно возвращаясь к нашему разговору, который зашел куда-то не туда. — Ну, не знаю. Это что за стиль?

— Неоклассика. Я бы так его охарактеризовала, — подыгрываю мелкому. — Не нравится?

— Бабский какой-то, — бурчит Димка.

— Эй! — вступается за меня Файб. — Нормально. Ты просто в стилях не шаришь.

— Ой, а вы прям великие знатоки! — хохочет мелкий засранец. А я прямо завожусь! Потому что, как бы там ни было, и как бы я этому ни противилась, в этот дом я уже успела вложить часть своей души.

— Если тебе что-то не нравится, можешь возвращаться в общагу.

Димка, пока Файб не видит, тычет мне фак. Гаденыш!

Ужин выходит шумным. Рот у мелкого не закрывается, Герман поддевает его, я смеюсь, не всегда даже вникая в суть. Мне хорошо почти невыносимо. Я не знаю, как это можно разрушить, хотя еще пару месяцев назад как будто бы была к этому готова.

Когда Димка уходит в свою комнату поболтать с друзьями, Герман возвращается в кухню с двумя бокалами. Ставит их на стол и, вдруг о чем-то вспомнив, уходит в коридор. Вынимает что-то из нагрудного кармана кителя.

— Чуть не забыл, — говорит он, раскладывая передо мной на столе пару ярких буклетов.

Я смотрю, и не верю своим глазам! Как только мы сюда переехали, бабы мне все уши прожужжали о том, что у них здесь в театре служит сама Есения Вавилова! Одна из известнейших балерин мира, и здесь. Я даже сразу и не поверила. Думала, они что-то попутали.

— Это… — слова застревают где-то посередине.

— Да, — спокойно подтверждает Герман. — Помнится, ты хотела сходить. Так что как только на часть выделили билеты…

С визгом бросаюсь мужу на шею. Покрываю его лицо звонкими поцелуями. Смеюсь. Порывисто обнимаю его за плечи.