Потерять горизонт - Юлия Резник

«Да, Дана. Было бы хорошо!» — подхватывает Нина Юрьевна. К счастью, она в том возрасте, который позволяет обойтись без отчеств, даже общаясь с генеральской женой.

Подумав, я набираю:

«У нас осталась краска. Могу привезти».

«Прекрасно! Уверена, там найдется, что покрасить».

Интересно, а сам Столяров вообще в курсе, что ему решили причинить добро?

Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

Остаток дня я посвящаю работе. Потому что на завтра у меня вот так нежданно-негаданно появились другие планы. Спохватываюсь ближе к восьми. Надо приготовить ужин. Герман может вернуться в любой момент — рабочий-то день давно закончился. На скорую руку отвариваю спагетти и делаю к ним соус болоньезе.

Девять. Германа нет. Смотрю на телефон. Ну, хоть сообщение…

«Малыш, не жди. Я опять задерживаюсь. Целую».

Сгорбившись подобно древней старухе, плетусь в душ. Ничего не хочется, но я зачем-то провожу свои ежевечерние ритуалы. Моюсь, мажусь с ног до головы кремом, расчесываю волосы, пока они не начинают блестеть. Может, отрезать их? Будет меньше мороки. Я только потому этого еще и не сделала, что Герману мои волосы нравятся. Впрочем, это уже неважно, наверное… Да?

Всхлипываю. Что же так тошно-то? Кручусь с бока на бок. Он возвращается уже после одиннадцати. И сразу идет в душ. В принципе, после работы он делает так всегда. Но в последние дни мне это кажется весьма подозрительным.

Когда Герман заходит в спальню, я делаю вид, что сплю. Больше никаких инициатив. Никогда в жизни я на это теперь не осмелюсь… Но сегодня этого и не требуется. Файб берет ситуацию в свои руки. Прижимается ко мне со спины. Целует. За ухом, в шею… Прикусывает скулу. Нежит. Но все будто бы торопясь.

— Сегодня без прелюдий, Зима, — сипит, с силой в меня толкаясь. — Я исправлюсь. Потом… Когда чуть отдышусь.

И вроде бы тут тоже ничего нового. Я и раньше замечала за мужем, что при помощи секса он порой сбрасывает напряжение, а порой даже злость. Просто в этот раз… Я опять же не знаю, что думать. Файб заканчивает так быстро, что просто не верится, что он был с кем-то накануне. Ему же не пятнадцать лет, чтобы гормоны перли. Да и… Ну, знаете… Слишком его много. Я сейчас про сперму, обильно стекающую по ногам.

Неуклюже корчась, сползаю на пол, опасаясь испачкать простыни.

— Эй! Ты куда? — сипит муж.

— Нужно помыться.

— Ну ты чего? Без сладенького? Давай сама пальчиками…

— В другой раз.

— Дана, — хмурится Файб.

— Все нормально, Гер, правда. Я в порядке. Не настроена просто, ага?

Он явно недоволен. Оттягивая объяснения, из ванной выходить не спешу. А когда все же возвращаюсь в спальню, Файб спит сном младенца.

Судорожно выдохнув, сажусь рядом. Долго его разглядываю, но, так и не поняв, что ищу, укладываюсь к нему под бочок и засыпаю.

Наутро Герман опять встает раньше меня. Я слышу, как он ходит по дому, как звякает чашкой, как за ним закрывается дверь. Он не пытается меня разбудить. Возможно, думает, что мне нужно выспаться. Возможно, спешит. Или ему просто не хочется меня видеть. Боюсь, что и этот вариант теперь исключать не стоит.

Оставшись одна, я варю себе кофе и пью его, облокотившись о столешницу. Кофе горчит. Или эта горечь поднимется откуда-то из глубин души…

Не хочу опять на этом зацикливаться. Не хочу ничего решать. Усаживаюсь за работу. Созвоны, правки, дедлайны, запись. Закрываю ноутбук, лишь осознав, что уже минут пять как не могу собрать глаза в кучу. Хватит. Сегодня у меня есть другое дело.

Я собираюсь быстро, особенно не задумываясь над тем, как выгляжу. Джинсы, футболка, волосы в хвост. Накидываю куртку, когда меня застает звонок от рекламщиков. Я закрываю глаза, считаю до пяти и отвечаю. Разговор затягивается. Время утекает сквозь пальцы. Когда я, наконец, выезжаю, стрелки часов уже давно перевалили за три часа. В такси я нервничаю, хотя торопиться уже бессмысленно. Злюсь на себя за то, что не смогла вырваться раньше. Злюсь на всех вокруг…

У подъезда Столярова стоит несколько машин. Я узнаю одну — Нины Юрьевны. Значит, зачинщица переполоха еще здесь. Вот и славно! Поднимаюсь по лестнице и слышу голоса еще до того, как подхожу к двери. Женщины смеются, оживленно переговариваются, обсуждая, как преобразится пространство, когда они доведут до ума начатое. В нос забивается аромат пыли, старой штукатурки и отсыревшей бумаги.

— О, Даночка! — первой замечает меня Нина Юрьевна. — А мы уж думали, ты не приедешь.

Мне становится неловко. Я не хочу, чтобы эти женщины думали, будто я возомнила себя лучше их только потому, что их мужья находятся в подчинении у моего.

— Простите, работа задержала, — бормочу я, ставя у стены два небольших ведерка с краской.

— Да ладно, — отмахивается она. — Мы и сами справились с запланированным на сегодня. Смотри… По всей квартире ободрали обои. Ну, разве мы не молодцы?

Я растерянно оглядываюсь. Стены, и правда, уже почти голые. Старые обои содраны, мешки с мусором стоят у двери. В этом есть что-то болезненно символичное — будто с человека содрали кожу.

— Ну что, девочки, будем расходиться, — говорит Маша. — Хватит на сегодня.

— А мне что? — теряюсь, — Совсем никаких дел не осталось?

— Если есть желание, можешь очистить рамы… Я как раз нанесла размягчитель.

Собираясь, женская бригада попутно договаривается о планах на завтра. Я растерянно смотрю то на них, то на злосчастное окно. Нет, мне несложно его почистить. Скорее мне неловко оставаться одной в квартире малознакомого холостого мужчины.

А потом вдруг такая злость берет! Ведь какого черта?! У меня и мыслей нет о каком-нибудь непотребстве, а Файб… Будь он проклят! Файб…

Хватаю шпатель и начинаю с остервенением тереть деревянную раму.

— Ну, пока, Дан! Ты не обиделась, что мы тебя бросили?

Трясу из стороны в сторону головой. Если тут кому и извиняться, так это мне — за то, что опоздала. Женщины уходят. В квартире становится неожиданно тихо. Только шпатель скребет, задавая темп моему сорванному дыханию.

У меня успевают здорово затечь руки, когда я слышу, как дверь открывается. Неужели что-то забыли? Оттираю руки какой-то тряпкой и выхожу навстречу… Столярову. У меня округляется рот, а вот его, кажется, совсем