Потерять горизонт - Юлия Резник

— У меня и платья подходящего нет!

— Купим.

— Да где же я его куплю, когда спектакль уже завтра?! А впрочем, я что-нибудь придумаю!

Файб кивает, разглядывая меня с какой-то непонятной задумчивостью. И что-то высмотрев, явно удовлетворенно кивает.

Разговор, который я собиралась начать, снова откладывается. Сейчас, когда Герман такой — внимательный, чуткий, заботливый, мне вообще кажется, что нам нечего обсуждать! И нет, конечно, я осознаю, что вполне возможно, нарочно себя обманываю. Но что уж? Значит, это мой выбор. На сегодня так точно, а там… Черт его знает, что будет. Неизвестность меня пугает.

Отвлекаюсь на тренькнувший телефон.

— Ну, что там?

— Дашка пишет…

— Чего ей? Дай посмотреть!

— Эй! — возмущенно толкаю мужа в бедро. — Это девчачьи секреты.

«Привет. Как дела? Видела тебя на фотках у Столярова. Что там у вас был за шабаш?»

Хихикаю.

«Привет. Нина Юрьевна решила, что негоже ему жить в свинарнике. И организовала субботник».

«О как! Страшно представить, что там было до, если такое после».

Закатываю глаза. Мне становится даже обидно. За наш труд — ведь получилось реально неплохо, но еще больше за то, что Дашка с такой легкостью обесценила наши старания.

«А по-моему, симпатично вышло».

Откладываю телефон. Успокаиваю себя мыслью о том, что Дашка, наверное, просто завидует, что ее там не было. Видно, не остыла она еще к Алексею. А тот, как я поняла, ни в какую. Ну, может, и лучше. Даша так-то девочка неплохая, но жутко балованная. Димку Герман воспитывает гораздо строже. То ли потому что он парень, то ли потому что он ему не родной. А не свое муштровать не жалко. С другой стороны, где бы Димка был, если бы не эта муштра?

— Зим…

— М-м-м?

— Я заждался.

— Чего?

— Так твоих благодарностей.

Герман касается моей лежащей на подлокотнике ноги, обхватывает щиколотку и начинает медленно-медленно водить большим пальцем по выступающей косточке. Его темный взгляд становится тяжелей, наполняясь желанием.

— Ну не здесь же, — смущаюсь я.

— А как же опробовать диван?

— Надо было вчера его опробовать, когда мы одни были! — возмущаюсь я.

— Точно. Но у меня работы было...

— …выше крыши. Ага. Ты устал, я это уже слышала, — вздыхаю.

— Ты никак обиделась?

— Нет!

— Да! — Файб сгребает меня с дивана. Я со смехом отбиваюсь.

— Ай! Что ты делаешь?

— Несу тебя в спальню.

— Зачем?

— Будешь жаловаться.

— А ты? Ты что будешь? — севшим от желания голосом интересуюсь я.

— Извиняться.

Он закрывает дверь на замок и просит умную колонку включить музыку. Я знаю, что это означает. И от этого знания у меня поджимаются пальцы.

— Гер… Димка же не дурак…

— Ну, так постарайся потише.

А я не могу! Когда он ласкает меня губами, я не могу тише! Это невозможно.

Герман заставляет меня раскрыться. Я закусываю губу. Он ведет ладонями вверх по ногам, чуть выше колен смещается на внутреннюю часть бедер, проводя по самым чувствительным местечкам шершавыми кончиками пальцев. Они у него немного дрожат. И я не знаю, каким актером нужно быть, чтобы сыграть этот любовный трепет перед своей женщиной, но я готова поклясться, что у Файба и близко нет актерского дарования. Что все происходящее между нами — истинные чувства, такие как они есть.

Тону в его темных глазах. Желание густеет в крови. Я вся наливаюсь им… Тяжелею. С трудом поднимаю веки, чтобы видеть, как его губы касаются меня… там. Мокро, жадно и… грязненько. Выгибаюсь. Смеюсь, потому что начинает играть Энигма. Почему за столько лет не придумали ничего лучше, а? Ни-че-го…

— М-м-м.

Продолжая меня ласкать, Герман вставляет мне в рот два пальца. Я понимаю, чего он от меня ждет. И принимаюсь с жадностью их обсасывать, постанывая от удовольствия.

Через пару минут безжалостной стимуляции я с криком отлетаю. Герман тут же взмывает вверх. Переворачивает меня, ничего не соображающую, на живот и одним точным движением в меня врывается, чтобы успеть насладиться тем, как судорожно я сокращаюсь. И кончить от одного только этого.

Нет-нет… Ну, не могу я поверить, что у него так же с кем-то! Я просто не вынесу, если так. Не переживу.

Моемся вместе. И засыпаем так же.

Весь следующий день у меня уходит на поиски лучшего наряда! Мне так редко выпадает возможность выйти в люди, еще и с мужем, что мой азарт просто зашкаливает.

— Гер, ты наденешь костюм! Так и знай.

— Но…

— Слышать ничего не хочу! В театр ты его наденешь, — подпираю бока, настроившись на долгое противостояние. Но Файб, глядя на меня такую, только усмехается и кивает.

— Бать, да ты подкаблучник, — отвлекается от приставки Димка. Я швыряю в него подушкой. Герман ржет.

— Так я ж, Дим, не отрицаю.

С моим нарядом дела обстоят сложнее. В конечном счете я решаю остановиться на простом, но отлично на мне сидящем темно-синем платье. Тонкий пояс, чтобы подчеркнуть талию. Туфли на убийственном каблуке — благо я могу вообще не бояться, что стану выше мужа. Волосы собираю в пучок, оставив у лица несколько небрежно выпущенных прядей. И делаю макияж с упором на глаза. Сегодня мне хочется быть яркой и даже дерзкой. Чтобы, если мои опасения окажутся все же не напрасными, никто не вздумал меня жалеть! Напротив. Чтобы они себя спрашивали — какого черта?! Чего ему не хватало?

Герман выходит из спальни в рубашке, с расстегнутым воротом, бросает на меня цепкий, оценивающий взгляд. Я жду комментария, улыбки, чего угодно, но не… почти робкого:

— Зима, меня, блядь, в часть вызывают. Я, может, успею. Ко второму акту так точно, ну?

У меня все внутри обрывается. Как будто я всю жизнь поставила на этот вечер. Плечи обваливаются. Взгляд убегает прочь… Видя это, Файб подходит ближе. Обнимает, хотя я сопротивляюсь. Целует в лоб, макушку, куда придется...

— Ну, ты же знаешь, что я человек подневольный, — бормочет он.

— Угу. Слушай, ну тогда я лучше останусь дома.

— Да ты что? Даже слышать этого не хочу. Я тебя подкину к театру и сдам с рук на руки…

— Кому? — смеюсь невесело.

— Да хоть бы Нине. Они вроде с