Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

И понятно почему. Он выглядел мрачно: рюкзак за плечами, руки скрещены, у ног – моя сумка. Затем я осознала, что смотрят и на меня. Изучают. Хотят понять, кто эта девушка рядом с парнем, из-за которого кассир теряет самообладание.

А это просто я.

Всю дорогу до Вегаса меня тошнило от нервов. За всю дорогу Эйден сказал мне слов пять, прежде чем прислониться головой к окну и отключиться. Это было даже неплохо, учитывая, что я застряла в своем мире отрицания и ужаса. Если Эйден и нервничал, то не подавал виду. Прилетев, мы вышли из аэропорта и взяли такси до нашего отеля. Там мы зарегистрировались и поднялись на лифте на наш этаж.

Мой бывший босс открыл дверь карточкой и пропустил меня вперед. Я застыла на пороге, осматривая роскошный номер с современной мебелью. Почему в моей памяти не сохранилось, насколько этот отель хорош! В детстве мы почти не путешествовали – у мамы не было ни денег, ни времени, ни желания нас возить. В тех редких случаях, когда родители Дианы брали меня с собой, мы останавливались в дешевых мотелях у дороги – жутковатых, как из фильмов ужасов. Все ютились в одной комнате, максимум в двух, если взрослые могли себе это позволить.

Но мне всегда было весело – особенно если при мотеле был бассейн.

А теперь я стояла в пятизвездочном отеле рядом с миллионером. Я забронировала номер его картой и прекрасно знала, сколько это стоит. Понимала, что никто из моих близких, кроме младшего брата, никогда не окажется в таком месте. Стало не по себе. Грустно. Я почувствовала себя виноватой.

– Ты в порядке? – произнес у меня за спиной хриплый низкий голос, когда я остановилась в дверях.

Я откашлялась и заставила себя кивнуть ему и улыбнуться. Кажется, вышло это настолько неискренне, насколько было возможно.

– Конечно.

Разумеется, он мгновенно все понял по моему лицу. Его глаза в замешательстве бегали по номеру.

– Ты сама выбрала этот отель, – произнес он слегка обвиняющим тоном. – Тебе здесь не нравится?

– Нет, нравится, – теперь я, помимо прочего, почувствовала себя гадиной. – Лучший отель из всех, где я бывала.

Это о многом говорило, потому что, когда я путешествовала с Эйденом, мы всегда останавливались в хороших местах.

– Просто… здесь так круто, а в детстве мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я остановлюсь в месте вроде этого. Вот и все.

Мысль о том, что я оказалась здесь с Эйденом, чтобы выйти за него замуж, вдруг пронзила мое сердце. Молодая Ванесса, которой еще не исполнилось двадцати шести лет, понятия не имела, что уготовила ей жизнь.

Повисла тишина, и, готова поклясться, мы оба оглянулись друг на друга. Напряжение между нами было очень неловким и не совсем понятным. Виннипегская Стена неотрывно смотрел на меня своими большими карими глазами.

– Ты могла пригласить кого-то из близких, если хотела.

– Нет-нет, – кажется, я ответила слишком быстро. – Все в порядке. Я общаюсь только с младшим братом, а он сейчас в университете.

Почему он так смотрел на меня?

– Я не… – Боже мой, почему это заставило меня так разволноваться? Почему я не могла просто заткнуться? – Я только время от времени общаюсь с мамой, но с сестрами никогда. А моя лучшая подруга много работает. – Я с силой сжала руки и закончила свою глупую тираду: – Больше у меня никого нет.

Эйден долго всматривался в мое лицо, что заставило меня нахмуриться.

– Ты ведешь себя очень странно, – обронил он так небрежно, что я чуть не пропустила эту реплику.

– Что, прости?

– Ты ведешь себя со мной очень странно, – повторил Эйден.

Я закрыла рот и еще больше нахмурилась.

Человек, который ничего не держал в себе, продолжал выпаливать все, что считал нужным.

– Я ведь уже извинился.

Э‐э‐э.

– Слушай, все в порядке… – начала было я, но Эйден покачал головой.

– Нет, не в порядке. Ты больше не улыбаешься. Не называешь меня здоровяком. И даже не посылаешь меня, – констатировал он.

Подожди-ка. Это было так? И он это заметил? От этого я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я думала, я раздражаю тебя, – пробормотала я, пытаясь понять, стоило ли вообще это говорить, и не потому ли он заметил, что скучал по всему этому.

– Так и есть, – сказал Эйден. Ну приехали. – Но теперь я к этому привык.

Нет, серьезно, подожди-ка.

– Мне никогда раньше не было некомфортно в твоем присутствии, но сейчас ты даже смотришь на меня иначе. Будто видишь меня впервые или я тебе не нравлюсь. – Его ровный взгляд, без стыда и смущения, будто ударил меня прямо в грудную клетку. – Я могу понять, если ты все еще злишься и мой кредит доверия серьезно пострадал, но мне нравилось, как между нами все было раньше.

Его открытое серьезное лицо заставило меня лишь совсем чуть-чуть почувствовать себя виноватой из-за того, насколько очевидным было мое недовольство. Он не только заметил, но, кажется, скучал по прежним временам, хотя два года старательно игнорировал меня.

– Я знаю, – я сглотнула и прикусила щеку изнутри. – Слушай, я просто… – я пожала плечами. – Я думаю, скоро все наладится. На меня просто много навалилось, и я стараюсь привыкнуть к новой реальности. Мне бывает трудно прощать людей. Я просто не знаю, как мне теперь вести себя с тобой.

– Как раньше, – невозмутимо предложил Эйден, будто это был самый простой ответ на свете.

Я сглотнула, разрываясь между упрямством и опорой на страх и обиду, которые я испытывала, и неуверенностью в том, как вести себя с этой версией Эйдена, которую я пыталась узнать.

Словно почувствовав, что я не знаю, что ответить, Эйден расправил плечи и добавил:

– В остальном ты уверена, что все в порядке?

– Да.

– Точно?

Я кивнула и выдохнула, пытаясь побороть засевшую внутри меня неуверенность, тревогу и еще черт знает что.

– Я… пару дней назад поменяла адрес в банковской выписке. Займусь правами, как только смогу, – сказала я, и мне вдруг стало неловко. – А ты уверен, что тебя все устраивает? Ты уверен, что хочешь застрять со мной на следующие пять лет?

Взгляд его темных, почти карамельных глаз был ровный, напряженный, решительный.

– Уверен, – ответил он бархатистым голосом. – Как только мы подпишем бумаги, сразу начнем собирать документы для прошения.

Подпишем бумаги. Опять. Я сглотнула.

– Ага. Хорошо.

Что-то в моем тоне заставило его нахмуриться.

– Ты не подведешь меня.

Кажется, это был не вопрос, а утверждение. Мне стало даже немного обидно, что