Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

– Не подведу. Мы уже здесь. Я бы никогда тебя так не подставила.

– Я знаю. Но мне хотелось…

Хотелось чего? Напомнить мне? Убедиться?

– Мы это сделаем, – заверила я его.

После паузы Эйден кивнул.

– Я знаю, мы очень торопимся, но это наш единственный шанс. В следующем месяце я буду занят.

– Эйден, я знаю. Я понимаю. Поэтому я и здесь, верно? У меня тоже много дел. – Я машинально коснулась его руки. – Я не исчезну посреди ночи. Я всегда держу слово. Единственное, что у меня запланировано, – поездка в Эль-Пасо на выходные в следующем месяце, так что я вернусь через пару дней. Я буду с тобой два года. Потом еще три. Я серьезно отношусь к своим обещаниям.

Что-то мелькнуло в его глазах – и тут же исчезло.

Я смущенно убрала руку и улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то разжимается.

– Слушай, я правда еще немного злюсь на тебя, но знаю, что ты сожалеешь о случившемся. Понимаю, каково это – чувствовать, что совершил что-то непростительное. Несправедливо с моей стороны срывать это на тебе, ладно? Уверена, скоро я снова буду постоянно тебя посылать. Не волнуйся.

Он снова медленно кивнул, но черты его лица не смягчились, и я поняла, что он все еще напряжен.

– Все наладится само собой. Я знаю, что тебе жаль. – Я облегченно выдохнула и почувствовала, будто избавилась от огромного веса. – Все это очень здорово, но сейчас мне очень нужно в туалет. Приходи в мою комнату, когда будешь готов.

Я улыбнулась, прежде чем рвануть в ванную спальни справа. Мне нужно было хоть минуту побыть в одиночестве. Внутри я прислонилась спиной к двери и прерывисто выдохнула. Господи, что я вообще делаю?

Ладно, все будет в порядке, подумала я, вернувшись через пару минут в спальню.

Из-за смены часовых поясов было всего пять вечера, но, зная Эйдена, я не сомневалась, что он захочет подписать бумаги как можно скорее. Так что меня ничуть не удивило, когда он постучал в открытую дверь между моей спальней и гостиной. Увидел, что я сижу на кровати, он поднял брови, пытаясь совладать с бурей эмоций.

Я делаю это. Охренеть, я это делаю. Я выхожу замуж. И, как будто этого было мало, Эйден, похоже, скучал по тому, как я дразнила его. Кто бы мог подумать?

Но, прежде всего, я выходила замуж за Эйдена Грейвса.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Или и то и другое одновременно.

– Ты хочешь покончить с этим? – спросил он меня, оставаясь в дверях.

Покончить с этим.

Все. Это меня сломало.

Я не выдержала и рухнула лицом в кровать. Между «плакать» и «смеяться» я выбрала второе, чтобы мистер Романтика окончательно не свел меня с ума.

– Конечно, только за этим я и здесь, – фыркнула я, приглушенная одеялом. Еще немного, и я стану преступницей. Маленькая Ванесса понятия не имела, на что она будет способна во взрослом возрасте.

– Над чем ты смеешься? – Его вопрос вызвал у меня новый приступ хохота.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. В конце концов я села и провела по лицу рукой, а потом выдавила из себя дрожащую нервную улыбку. Эйден смотрел на меня как на сумасшедшую.

– Ты говоришь это так, будто нам нужно пойти продлить твои права, а тебе ужасно не хочется. – Я сползла с края кровати, встала и потерла нижнюю челюсть, которую едва не свело от смеха. – Ты знаешь, куда нам идти?

Эйден кивнул.

– В паре кварталов отсюда есть часовня.

Я снова ощутила знакомую нервную дрожь.

– Ладно. – Я взглянула на его одежду, в которой он был в самолете. – Дай мне только надеть рубашку.

Эйден не стал наряжаться. Так с какой стати мне это делать?

Он бросил взгляд на футболку, которая была на мне, и вышел.

Я надела более нарядную деловую блузку, в которой Эйден видел меня сотни раз, и вышла в гостиную. Эйден так и остался в толстовке с капюшоном и рубашке, он выглядел очень красиво и вместе с тем непринужденно. Мое внимание привлек маленький медальон, выглядывавший из-за края рубашки.

Я последовала за здоровяком. Мы пересекли лобби и вышли на улицу, под палящее солнце Вегаса. Эйден сказал, часовня была всего в двух кварталах, но это была самая долгая дорога в моей жизни. Я была в Вегасе два раза, но только по работе, так что у меня не было возможности прогуляться. Город я видела в основном из окна машины.

Днем все было совсем не так, как ночью. Эйден шел в паре метров от меня, но я была слишком занята, рассматривая магазины и рестораны, чтобы следить за ним. Наконец он остановился перед маленькой белой часовней, которую я почти наверняка уже видела в каком-то фильме.

– Ты готова? – спросил Виннипегская Стена так, будто мы шли в бой.

Нет.

Я никогда не буду готова. Но потом я взглянула на его сосредоточенное лицо и подумала, как сильно он хочет остаться в Штатах без визовой волокиты. Как я могла сказать «нет»? Ладно, могла бы – но та часть меня, что всегда ищет оправдания, понимала его. Я сама знала, каково это – хотеть сбежать.

Прощайте, следующие пять лет моей жизни.

– Да, – наконец выдавила я. – Нам понадобятся фотографии. У нас их попросят на собеседовании в иммиграционном центре.

Уголки его губ дернулись вверх: это была самая широкая улыбка, которую я видела – и, возможно, увижу – на его лице за все эти годы. Все мои нервы были как провода под напряжением, и у меня крутило живот, но я чувствовала, что поступаю правильно.

– Что? Я выяснила заранее. Хочу быть готовой ко всему.

Чтобы не угодить в тюрьму и получить обещанное мне вознаграждение. Разве Эйден не должен был это понимать? Мы договорились лишь на словах, и я лишь рассчитывала на его порядочность, благодаря которой он выполнит то, что пообещал мне, в конце нашего приключения. Черт возьми, когда мы разведемся, я спокойно могу забрать у него половину его имущества. Очевидно, он доверял мне настолько сильно, чтобы знать, что я никогда не сделаю ничего подобного.

– Все будет в порядке, – пообещал он мне, полуулыбка все еще играла на его щеках.

– Ладно, – мои руки вспотели. – Давай сделаем это.

Он кивнул, и мы вошли.

Два человека за главной стойкой явно проделывали это уже тысячи раз. Они и глазом не моргнули при виде нашей повседневной одежды. Они не говорили лишнего и не